April 9th, 2014

Дружба народов

Встали мы на ночёвку посередине реки, прямо на судовом ходу. Бросили оба якоря, закрепились и легли спать. А что, навигация ещё толком не началась, кому надо – объедет. Она-то не началась, родимая, а комары с мошкой уже начались вовсю: нельзя к берегу пристать, сожрут. Не знаю насчёт птиц и середины Днепра, но до середины Индигирки редкий комар в этом месте долетит, широкая она здесь, а уж из мошки – разве что мошкиный Линдберг какой-нибудь сподобится на такие геройские полёты.

Да и место такое прикольное, нелюдное. Посмотрел на карту: до ближайшего человеческого жилья от нас двести километров вниз по реке и сто пятьдесят вверх. Большая страна у нас, безусловно, но вот чтоб так – мало где найдёшь такую козырную точку, если захотел якорь бросить и отдохнуть от людей.

Тем более, рейс у нас непростой. Два странных персонажа у нас на борту: американец и кореянка. Первые, пожалуй, враждебные учёные, официально допущенные потихонечку умирающей советской властью в наши пограничные, несмотря на то, что до границы неделю плыви – не доплывёшь – края. Ну не любят эти вейсманисты-морганисты комаров с мошкой, чешутся потом они до крови и страдают! Да и мы тоже недолюбливаем этих кровососов, хотя и знаем, в отличие от империалистов, что чесаться – только самим хуже будет…

Послышалось мне спросонья что-то неправильное в абсолютной тишине, диссонанс в привычном шёпоте водных струй, нехотя вылез из спальника, откинул полог, набросил бушлат и выполз на палубу. Утро, туман, берега почти не видно. Но странные какие-то звуки с него доносятся, воет кто-то. Взял бинокль, пригляделся: и вдруг, в разрыве клочьев утреннего низового тумана – что-то синее мелькнуло. А этого цвета в природе не бывает здесь. Ещё раз посмотрел – остров у нас с правого борта, некому там быть, некому там звуки издавать и синим мелькать, не бывает такого.

Однако мелькает и издаёт. Разбудил Васильича-матроса, спустили лодку, поплыли к острову. Подплываем: ну ничего себе! Стоит на берегу человек в синей курточке легкомысленной, руками машет, кричать уже почти не может, охрип. И рожа у него такая… глаз не видно, всё заплыло от мошки, зрачки красные из щёлок проглядывают, и дымом сильно пахнет – долго же он у костра-дымника просидел…

Причалили, он к нам бросается, гладит нос лодки, плачет… И вдруг прохрипел: «Здравствуйте, товарищи! Мы есть чехи!». Мы сначала не поняли: «Кто?» – «Чехи!» – «Это в каком смысле?» – «Из Праги!».

Полный рататуй! Якутов знаем, русских знаем, эвенов, эвенков, юкагиров знаем. Чукча с Колымы тоже к нам забрести может, чисто случайно… Но вот чтобы так! Именно здесь, именно в этой точке Вселенной посапывает на борту американец Джон, который вообще-то шотландец, бормочет что-то во сне кореянка Янгсук, а якут Васильич и русский Дима, подплыв к безымянному острову посреди реки, встретили обезумевшего от насекомых охрипшего чеха Яцека? Ну не бывает такого!

Оказалось, бывает! На другом берегу острова причален, как выяснилось, полуспущенный надувной катамаран. Сидят у костра ещё два опухших чеха и один наш пацан-магаданец. Нас увидели – чуть не заплакали. Трое суток они на этом острове сидят уже, оказывается. Сплавляются в Чокурдах – первая в мире такая героическая попытка, вот же придурки-туристы! Налетели на топляк, срубили оба мотора, и основной и запасной. А ниже – перекат непростой, его без подруливания мотором не пройдёшь на этой резинке, это смерть без вопросов, даже им, малахольным, понятно.

Туры Хейердалы с Робертами Пири, блин! Семёны Дежневы, Иваны Ребровы! Дэвиды Ливингстоуны! Но ведь речка-то у нас – не Замбези, а у нас с Васильичем – не Стэнли фамилия!

Ладно, отвезли бедолаг на борт, покормили, уложили поспать без комаров. Пусть передохнут, намучались… Нашли мы кой-какие запчасти на борту, починил наш механик, татарин Валёк, Валиулла по паспорту, редуктор на их основном моторе. Второй был японский, у нас запчастей нет. Дал я им тогда скрепя сердце свой безотказный «Ветерок» – сколько ещё по дороге таких топляков, таких островов и таких перекатов, случись чего – спасёт их мой проверенный малыш, и объяснил магаданцу, у кого в посёлке его для меня оставить.

В общем, пришлось задержаться на сутки, помочь ребятам. Одно странным и неправильным мне показалось  -  Джон сильно возбухтел: «Мы теряем время! У нас график! Нечего со всякими чехами возиться! Вызовите им помощь по рации, они сами поплыли, пусть сидят на своём острове, крейзи еуропиан пипл, факинг буллшит!». Пришлось парню вежливо объяснить, что у нас так не принято. А если у него в Кембридже, штат Массачусетс, так принято, я его сейчас, при всей нашей замечательной старой дружбе, ссажу на остров, чтоб не мешал, и спокойно займусь выпиливанием шпонки для чешского винта. И вот, сколько буду её выпиливать, столько Джон в мошке там и сидеть будет. Потому что он, конечно, известный профессор у себя в научном мире; ну а я – начальник экспедиции здесь, а это значит, что мне на него глубоко в подобных ситуациях насрать, и у нас здесь принято так, и всегда так было, так есть и так, надеюсь, будет.

А помощь в эту точку неделю минимум плыть будет, да и чего её звать: мы уже здесь, и чехи здесь, и вообще – не согласен, езжай в Бостон в негритянское гетто, как в программе "Время" нам для обличения империализма показывали, и там повыдрючивайся, фул-профессор! Небось как водку жрать, а потом болеть целый рабочий день… Уж не знаю, где я и слова взял в своём английском скудном вокабуляре для подобного, но всё Джон понял и тут же затих, хотя и малость обиделся.

Отправили через сутки мужиков вниз по реке на их смешном, не для наших широт, резиновом катамаране. С двумя исправными моторами. С мясом и рыбой. Хлеба дали. Бензина им дали дополнительного про запас, репеллентов всяких.

Доплыли они нормально, как мне потом сказали, когда мотор забирал. Даже статьи какие-то про это написали, сильно прославились своим выдающимся героизмом на весь европейский мир. Но больше я их не видел и не слышал про них ничего и никогда, про туристов этих.

Подарили они нам чешские сувениры в благодарность: мне – бейсболку, а механику – значок с видом Праги. Значок механик Валёк потерял немедленно, там булавка слабая была; а бейсболку у меня через день ветром в шторм с головы в воду сдуло.

Но это совсем другая история. А вот пресловутая, так изъезженная всякой бездарной газетной пропагандой, «дружба народов» – почти всегда одна и та же история… разве что с вариациями.

Но и «ненависть между народами», как ни столкнёшься с ней, абсолютно та же история, только легче её смастерить, и вариаций гораздо меньше, и проще там всё намного...

promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…