June 11th, 2014

По ягоду

Пригласили нас с Сашкой когда-то давно в Якутске в поход. По ягоду. Прибыть на причал в шесть утра. Одеться соответственно. Вёдра выдадут. Нам, если по-честному, и ягода эта совсем не нужна, что нам с ней делать – но уж больно человек уважаемый пригласил, главный якутский речной флотоводец, почитай что вице-адмирал, если по шевронам на мундире.

Подъехали утром в порт к его разъездному «Восходу», ждём остальных участников похода. И тут раз: одна чёрная «Волга» мужика высаживает; вторая подкатывает, затем третья, четвёртая… Ну ничего себе, думаем, занесло нас в компанию! И действительно, компания оказалась неплохая: кроме нашего адмирала и его друга, тоже речного адмирала, ещё военный генерал, из обкома пара невнятных деятелей, главный чекистский генерал с адъютантом-майором. Этим, видно, по службе положено парами ездить, стучать друг на друга. Ну и команда судна человек семь с поварихой. Все, правда, кроме капитана «Восхода», не в форме, одеты по-таёжному, ведь по ягоду едем…

А ходу, хоть и быстрая штука «Восход», до ягодного места часа четыре. Мчится он, разгоняет воду крыльями, гремит своей тысячей лошадиных сил, даже в иллюминатор неинтересно смотреть – мелькает всё. Что ж, надо начало похода отметить, а то удачи не будет! Открыли холодильник: там уже всё готово, запотело, ну и салатики-колбаски всякие, заботливо приготовленные поварихой, ждут такую уважаемую компанию.

Распаковали генералы и свои припасы: у кого муксун солёный, у кого осетрина, у кого колбаса оленья вяленая, у кого омуль малосольный, да и огурчики-помидорчики ещё утром по теплицам висели. А уж когда чекист копчёного дикого гуся предъявил, так и потекли слюнки. А запах… Мировой закусон!

Начали отмечать. И так хорошо пошло! Судно мчится, берега мелькают, закуска отменная, компания интересная. Так четыре часа незаметно и пролетели.

Приплыли. Военный генерал, как самый пожилой, уже спит. Но чекист и адмиралы ещё держатся, а адъютанту-майору вообще по должности и званию не положено перед начальством утомление показывать.

Сгрузились на берег, команда развела костёр, начали уху варить и шашлыки жарить. Ну, под такое дело грех ещё по рюмочке не выпить – иначе удачи не будет.

Часа через два взяли вёдра, пошли в тайгу. Только смотрю, генералы наши отяжелели, не очень хорошо ходят, небыстро: но это и понятно, люди немолодые, а кругом кочки какие-то, бурелом. Да и мы с майором, хоть и в самом боевом возрасте ребята, тоже как-то не слишком уверенно передвигаемся, слабовато нас ноги слушаются. И ягод нет: явно прошёл кто-то до нас по заветному месту, подсобрал всё комбайном. Так, отдельная морошка попадается, а брусники – считай, что и нету.

Вернулись к костру. Приняли ещё по рюмочке с горя. И тут адъютант и говорит: «Товарищ генерал! Что так сидеть? Давайте, хоть из пистолета постреляем!». Расставили бутылки на разных дистанциях – этого добра у нас уже немало накопилось – принёс майор коробку патронов, достал из кобуры свой «Макаров»…

Его-то генерал хоть одну бутылку разбил, которая поближе; а у остальных вообще ничего не получается – мажем и мажем!

– «Кривой у тебя, майор, пистолет! Мушка сбита!», говорит военный генерал.

– «Как это кривой? Вон, товарищ генерал, и табличка на рукоятке – за победу в соревнованиях! Наградной, по спецзаказу!».

Тут, смотрю, и чекистский генерал на военного обиделся:

– «Да ты что, Валерий Иваныч! У меня адъютант – чемпион по стрельбе всех управлений за Уралом, я его и в Омск, и во Владик на соревнования посылал. Мастер спорта он! Не то, что твоё пэвэо! Ваши и в слона не попадут!».

– «Ну, пусть покажет! А нам пистолетики ваши дурацкие и не нужны! Мы больше ракетой, ракетой!».

Взял майор пистолет: бум-бум-бум, только стёкла полетели, как в кино про ковбоев и храброго вождя Чингачгука Большого Змея. Нет, правда здорово он стрелял!

«Ладно!», говорит военный генерал: «Доказал! Заслужил рюмочку! А с ягодой-то что делать будем? Я к своей Светлане Петровне без ягоды не могу возвращаться, она уже и сахар закупила, ждёт меня варенье варить».

Тут в дело вступил наш адмирал, говорит капитану судна: «Так, Семёныч, обеспечь! И побыстрей!». Спустили матросы моторку, поплыл Семёныч на другой берег в якутский посёлок, купил там вёдер семь ягоды. Есть добыча! Не зря был поход организован!

Дело к вечеру, надо и в Якутск возвращаться. Поплыли. Песни хором поём: и всё такие жалостливые, про дикие степи Забайкалья и горькую казацкую долю.

Вдруг, смотрим, адъютант встрепенулся, переменился в лице, начал себя ощупывать: «Товарищ генерал! Надо вернуться… Я, похоже, ствол потерял…». И глаза такие, как у больной собаки.

– «Куда вернуться? Меня супруга ожидает! Завтра на моторке вернёшься!».

– «А если найдёт до меня кто?».

– «А найдёт, у меня в кабинете в понедельник это дело решать будем! И жене скажи, пусть новые погоны покупает, с одним просветом – ты теперь, считай, не майор, а опять капитан. И в Чокурдах служить поедешь: мне адъютанта-капитана несолидно иметь!».

Совсем майор грустный стал, аж протрезвел полностью. Сидит, мается, переживает, песен не поёт. Тут военный генерал лезет в холодильник и изумляется: «А мы что, всё выпили что ли? Это как?». И точно, пустой холодильник, а ведь под завязку забит был…

Оживился майор, хоть какая от него польза: «Товарищ генерал! У меня где-то пакет был, я из дома несколько пузырей для заначки прихватил. Я сейчас… я сейчас…».

Шарит под сиденьем, достаёт оттуда пластиковый пакет. Вынимает оттуда бутылку… вторую… третью… пистолет… обойму… Смотрит ошарашенно и с надрывом: «Ох, я и урод… Полный урод! Я же его специально туда спрятал! Чтоб не потерять!».

Чекистский генерал поглядел на него одобрительно и говорит: «Ты, конечно, полный дурак! Но службу знаешь. Молодец, заботишься о личном оружии! Даже разрядил. Надо бы отметить находку!».

Так мы весь обратный путь это дело, да и другие разные дела, и отмечали, тосты произносили: за удачную поездку, за каждого из генералов-адмиралов, за обком, за каждую из супруг, за нас, московских гостей, за найденный чудесным образом пистолет, за спасённые майорские погоны, за ягоду…

Вернулись, а на причале уже в ряд чёрные «Волги» выстроены, ждут начальство с ягодой. Ведь по делу начальство в тот субботний день в поход собралось, не просто отдохнуть, а по ягоду…

promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…

Потеря табельного оружия


        Уж и не помню, почему в нашем дачном посёлке в тот год на въезде поставили круглосуточную вооружённую милицейскую охрану? Точно, что не против деревенских хулиганов, к нам откуда хочешь зайдёшь, как дрались мы с ними всю жизнь, так и в тот год…

То ли одного нашего дачевладельца министром назначили?… то ли другой перешёл из просто спичрайтера (тогда и слова такого не было!) в главные экономические советники дорогого Леонида Ильича?… то ли в тот год дачу снимала дочка академика Сахарова, и он туда пару раз заезжал?… не, не скажу, разные версии были… но в тот день дежурил милицейский сержант Лёха.

А я как раз на время взял бензопилу «Дружба» на работе. Сосна упала на соседнем участке, попилить её на дрова надо. Но не заводится пила! Поехали к телефону-автомату, совета у моего начальника-Гришки попросить, как её заводить? А автомат рядом с милицейским постом, а Лёхе скучно, ничего не происходит: «Поехали! Я по пилам большой специалист! Заведу!». Мы и поехали…

И, будете смеяться, завёл таки пилу милицейский сержант Лёха! Дёргал сильно и на газ особо не жал… И помог сосну попилить. И выпили мы малость сухонького после этого, аж три бутылки нам хозяин сосны на большую компанию пильщиков, человек нас десять было к этому моменту, поставил.

И потянуло нас на подвиги: а что, нам же по двадцать лет! Знаете, как в этом возрасте на подвиги тянет?

- «Лёх, а покажи пистолет?»

- «На, посмотри!», но обойму вынул, проверил и ствол…

- «А давай постреляем?»

- «Патроны считанные! Под расписку!»

- «А я от дедушкиного пачку нашёл. А пистолет наградной, как адмиралу, сдала бабка. Вдруг подойдут?».

И подошли! Классно было, пошли на обрыв реки, где точно ни в кого не попадёшь, и расстреляли всю пачку… А сержант Лёха руководил… и показывал своё милицейское умение и правильные траектории.

Вернулись. И тут Лёха вспомнил про милицейский долг и охрану Советского Союза от академика Сахарова, который, собственно, и не дал победить этот Союз ненавистной Америке.

Фигли там говорить… трижды Герой! Такие только ещё два были секретные академика, которые бомбу придумали… и Сахаров.  Курчатов ещё, Туполев. Ну и Лёня Ильич, но тот и сам, наверное, к этому времени уже запутался, каких у него звёзд Героя больше - Союза или Труда…

Надо и на службу в милицейскую будку… И вдруг раз, хватается Лёха за кобуру – нет пистолета! Потерял, дурак!

Чуть не плачет: «Ребят, ну найдите! У меня мама старенькая в Иваново, а тут и общежитие, и зарплата хорошая! И девушка у меня, Тоня, есть в Звенигороде! Я жениться хочу! Закрепиться! Найдите, как людей умоляю!».

Мы ж не сволочи… Растянулись цепью, час искали. Нашли в высокой траве!

А то вы не знаете, что в те годы бывало милиционерам за потерю табельного оружия… Нехорошо бывало! Вплоть до колонии или химии!

А у Лёхи теперь, по слухам, в Истре автосервис… И вполне, говорят, неплохой…

Калашников

Поплыли мы со студентом в дальнюю протоку расход воды измерять… Работа такая потому что, интересует нас этот расход воды. Заехали в эту протоку, чуть винт не срубили, мелко там. И вдруг вижу: стоит «Казанка» брошенная. Людей нет. И лежат в этой «Казанке» несколько мешков окровавленных, автомат «Калашников», и к нему запасной рожок… А людей нет. И саньковая это лодка, точно знаю.

Огляделся. А это ж тундра. Ну да, трава по берегам высокая, а так – ну тундра! Нет людей! И посёлок тридцать километров отсюда, здесь только Санёк с подельниками браконьерит и мы расходы воды наблюдаем и измеряем…

Думаю: «Вот и Санька, наконец, грохнули…». Почему так подумал, и не знаю – видимо, Санёк давно на это нарывался, ему уже человек пятьсот смерти желали, многим он насолил, из них мужиками бы с трёмистами я бы ни при каких обстоятельствах так конфликтовать бы не стал. Опасно это! Омерзительный человек этот Санёк был!

И, чёрт дёрнул, прибрал я этот автомат. Отвёз его в другое секретное место, припрятал. Лодку помыли, мешки выкинули…

Всё чисто! И Бог мне Судия!

А приезжаем через неделю в посёлок: идут мне навстречу по мосткам Санёк и его дружбан, прапорщик с погранзаставы. «Как дела, Димон?», говорят: «А ты нам калашников-то притырь, казённый он!».

- «Что за байда, пацаны? Какой калашников?».

- «А тот, что ты у нас в лодке взял и заныкал!».

- «Так не было там никого!».

- «А мы в траве лежали с Петровичем. Всё видели! Мы с Петровичем тогда трёх колхозных оленей положили, которых все искали, думали, что вы рыбнадзор. Вот и попрятались».

- «Сука ты, Санёк! Сейчас не сезон, а уж колхозных… И тебя, Петрович, предупреждаю, если что… Ты моих друзей знаешь, и начальник твой капитан - мой друг… А автомат завтра привезу и отдам».

- «Смотри, падаль, не привезёшь, мы знаем, где ты шаришься! Думаешь, тебе поможет твоя ракетница или горизонталка, Димон? А друзья далеко… У нас и второй калаш есть…».

Ведь знали, подонки, что у меня карабина нет! Да и пулять я исподтишка не буду. Привёз я им автомат. Он, безусловно, казённый, пограничный… Не мой точно!

Впрочем, через месяц не стало Санька. За борт он случайно выпал. Утонул. А не хрена пьяным на нефтянке к капитановой жене в каюту врываться и её пытаться насиловать! Утонул – так утонул. Особо и не расследовал никто этот рядовой для нашей реки случай. Особенно по поводу Санька. Частенько у нас народ нетрезвым тонет!

Впрочем, и Петровича солдат-первогодок пристрелил той же осенью на заставе. Сильно он его, видать, достал. А солдату дал справку местный психиатр-Валера, неплохой врач был, дескать временное у того помутнение было, и в тюрьму его ну никак за это нельзя, а надо полечить месяца три на материке в госпитале. И домой комиссовать. Потому что там, тогда и слов таких никто не знал кроме врачей, присутствовали со стороны прапорщика нетрадиционные домогательства. А оно кому при советской власти, да на награждённой переходящим ленинским вымпелом погранзаставе, такое надо?

Не из того ли калашникова он Петровича? Зря я его им отдал! Хотя, за такое можно было бы и вилкой! Тут калашников, вроде, и не нужен особо?

Надо сказать, что по этой парочке ни один человек и не горевал вовсе.

А я, так даже рад был!

Легче всем дышать стало… а у нас, на якутской полноводной реке Яне, так всегда легко всем дышится!

Видимо, климат такой. И люди ему, как правило, соответствуют…