June 15th, 2014

Розовые чайки. //Вторая серия//

С другой стороны, зачем нам розовые чайки? У нас и до этого и так всё было нормально:
Я

Нам срочно грузиться надо! И лететь. С несколькими ночёвками. И перегрузами:

Я-052

А вот прилетаем?
Если есть гуси?
Вот так, если самолётом напугать?
А если не пугать?
яГуси

Едой мы точно не обижены будем?
Ну, значит, перебазировались!
Мне эта река по сердцу оказалась, не то, что какой-нибудь Пур!
Теперь розовые чайки!
promo hydrok september 13, 2015 14:36 4
Buy for 20 tokens
Писал я тут уже про наш давний героический поход по заданию администрации аж двух новопридуманных улусов для разведки возможностей вывоза угля с Красной Речки с целью спасения их населения. А тут благодаря p_syutkin в На лису пойдёте, на волка? — На медведя! вспомнил и ещё одну…

Ирина таки хотела раки!

Надо их наловить...
Положить в таз...
Отобрать и выкинуть всяких убогих, больных и белоленточников (слева я, специалист высшей категории Ростехнадзора по системам экологической безопасности, справа наклонена голландская служба фитосанитарного надзора, Маргрит, специалист Министерства Природных Ресурсов Нидерландов целых, наблюдает внимательно)... Ищем больных и дохлых раков... А вы, дураки, считали, что мы всех подряд их есть будем?

P1010041

Посмотреть, правильной ли они сексуальной ориентации...

P1010048

А то вдруг, не на ночь будь сказано, прискочет какое  вот такое депутато мизулино (это латынь, если кто не владеет)...

P1010042


Тогда всем мало не покажется!
И какие они вкусные!
Я разное пробовал... но вот... волжские раки....

P9110101

Рыба налим

Как же мне нравился в детстве рассказ писателя Чехова «Налим»! Так смешно Антон Павлович эту рыбалку описывал! И всё правильно написал: хочешь насладиться настоящей налимьей печенью, надо его сначала, да не услышит меня Гринпис, как следует разозлить…

Да и слово мне очень нравилось: на-лим… Вкусное оно! Даже, увидев однажды в магазине, купил и пожарил я эту рыбу, и был страшно разочарован: жирная она и вонючая. Вероятно, я её просто готовить не умел, да и сейчас не умею, позже поймёте почему.

Вообще, довольно невкусная она, эта рыба налим. Кроме печени: по-нашему, по-северному, называют её максой…

Помню, как первый раз попробовал максу настоящую… Ребят, это только под чистый спирт надо! Именно так и попробовал…Вкуснота! Ну вообще...

Рецепт там простой, если всё по-взрослому: налим должен быть только подлёдный, не летний. Вот, вытянул его – и начинаешь его злить. А как его злить? Он и так злой, что его из воды на холод вытянули. Маленькая деревянная колотушка специальная: его слегка бьёшь. Но тут важно не переборщить! Не сильно бьёшь. Когда он разозлится совсем, вскрываешь его живого, вынимаешь печень и бросаешь её на лёд… Главное, чтоб сильно холодно было, и она враз замёрзла! Вот это и есть настоящая макса…

Не знаю, вы, может, другие рецепты знаете, но мне так рассказывали… Сам не пробовал так ловить и настоящую максу готовить, врать не буду.

А потом, попав на севера, удивился: местные эту рыбу налим выбрасывают и не едят. Тысячами выбрасывают на корм другим налимам. А многие, процентов девяносто, даже вкуснейшей максой брезгуют.

Удивлялся, но не спрашивал, а почему? И так всё понятно – есть же нельма, чир, омуль, голец, другие красные рыбы, осётр, его сестра… не могу написать по новому закону местное её название, начинается на букву П, на конце «рыбица», и рот у неё такой, ну вы поняли… катанка, короче, из семейства осетровых, если по-научному.

А потом понял.

Позвали нас как-то помочь из сетей непутёвого Серёгиного племянника извлечь. Пропал он уже неделю как – ну какой дурак на взморье на «Казанке» без булей пойдёт? Я ж и сказал – непутёвый был у Серёги племянник, полный дурак…но в сети, к счастью, попал. Хоть что матери хоронить было.

Не буду описывать: там, в общем, Серёгиного племянника почти и видно не было. Одни присосавшиеся шевелящиеся и сытые налимы! А ведь на северах у каждого кто-нибудь утонул: отец, крёстный, брат, друг, племянник...

С тех пор я рыбу налим тоже не ем. Даже вкуснейшую его печёнку-максу!

Хотя рассказом А.П. Чехова «Налим» не перестаю восхищаться….

Очередная борьба с курением

Услышал по радио анонс передачи, заинтересовала она меня. Что-то там про пивоварение: а эта тема меня интересует и близка мне ментально.

Начинаю слушать: а там ректор РГГУ Ефим Пивовар. Это у которого личный лифт и личный подъезд? Помню-помню, в школе учил: «Вот парадный подъезд. По торжественным дням, Одержимый холопским недугом, Целый город с каким-то испугом Подъезжает к заветным дверям».

И тут этот прохвессор (а чего он такого российско-гуманитарно-государственного сочинил, я и не припомню), Пархоменко на него нет, что-то ещё при мне про моего любимого героя Ювачёва жахнул. Нет, не про мичмана, это его дядя или кто, а поэта и писателя. Нельзя так про гениев и юродивых!

Даже прохвессору с личным лифтом! Помрёшь, прохвессор, так и имени твоего никто не вспомнит! Включая твоих же детей…

А вот племянник мичмана Ювачёва, известный нам более как Даниил Иванович Хармс… он же Чармс, он же Шардам… он же…

Да у меня, дурак-прохвессор, на этих стихах в чтении Зиновия Гердта дочь человеком выросла! А ты, Ефим, без этих стихов, только дураком-прохвессором с личным лифтом стал…

Послушайте песню Галича про человека, который вышел из дома с верёвкой и мешком, и решил купить табак…

И непонятно, если по архивам: вот, Мандельштам жил в лагере шнырём у помойки; этого расстреляли, этого перекатили грузовиком, того отравили, у той сына посадили, та повесилась…

И только неизвестна точно по документам судьба одного человека, который вышел один раз из дома за табаком…и исчез… Для Берии и Пивовара... но не для меня, не для моих детей, не для человечества... Такой исчезнуть не может!

Племянник знаменитого революционера, мичмана Ювачёва… Он же гражданин Хармс, он же Чармс, он же Шардам…

А я давно хотел быть моряком...

Лишь пассажиры плавают,

А мы обычно ходим,

И пьём за наше здравие,

Ступивши раз на сходни.

        Тельняшкой грудь раскрашена –

        Привычная одежда!

        И ничего не страшно нам,

        Пока есть в нас надежда.

Вы заняты верёвками?

Мы отдаём концы!

Нашей походкой ловкою

Любуются глупцы.

        Клешами бёдра стянуты,

        Морскою вечной модой,

        Лишь остаются в памяти

        Заходы и отходы.

И плачут снова девочки,

Размазывая грязь,

Портовые обсевочки ,

Недолговечна связь!

        Как чайки вьются ленточки,

        Моряцкая краса!

Ах, виски-сигареточки…

Ах, мачты–паруса!

И снова мореходки

Забиты до отказа.

Ах вы, эсминцы-лодки,

Извечная зараза…

Ах вы, бушлаты, фланки,
             Особый шик морской…
             Заходы и загранки…
             И коллектив мужской.