?

Log in

No account? Create an account

September 27th, 2014

«Пиртолётка летит…»

Любил описанный мной ранее, в рассказе «Военный матрос», Лёня напевать за работой. Обычно он это по-ненецки делал, в связи с чем мы долго считали его выдающимся носителем национального фольклора и тысячелетних традиций коренных народов Севера.

А тут как-то солнышко выглянуло, сидим мы все на палубе, над нами вертолёт в Уренгой пролетает, рядом Лёня сплеснивает трос и, раз такая аудитория, напевает по-русски. Мы прислушались к словам, а слова такие:

«Пиртолётка летит –

Керосинка пахнет.

Ты дурак, железный трос –

Моя палец уколол.

Пиртолёт летун сидит,

Тащит рыпа Уренгой…».

Ну и так далее…

И тут мы, наконец, поняли: наш Лёня вовсе не знаток древних песен и сказаний, а реинкарнация народного любимца сталинских времён великого акына Джамбула Джамбаева, автора таких тогдашних хитов как «Собака бая Кадырбая», «Я избираю Сталина» и «Песня о батыре Ежове». Менее талантливая, не исключаю, личность, но с тем же жизненным акынским кредо: что вижу, о том и пою.

Поплыли мы в тот день в губу: не рыбачить, не охотиться, а работы работать. Уже почти закончили, тут начал ветерок подниматься. Нехороший это симптом в местном климате, пора валить в речку. Убегаем от ветра в устье протоки, но быстро мы бежать не можем: нас в лодке трое, бутор всякий, груз, измеритель течений, батометры, прочие научные приблуды, баки, якоря… Буквально пять минут – и такой штормяга начался! Стало нашу перегруженную лодку заливать потихоньку: отчёрпываем, но куда там! Один у нас выход – выброситься хоть куда-нибудь от этой волны, чтоб окончательно не затопило.

А впереди как раз небольшой островок. Выбросились на мель, разгрузили наш «Прогресс», затащили всё это на возвышение… А дело, смотрим, совсем кислое: всё сильней ветер, всё выше нагонная волна, всё больше прибывает вода, всё меньше наш островок становится…

И тут над нами пролетает вертолёт, удирает от шторма в посёлок. Мы ему машем руками, он над нами чуть вильнул – дескать, вижу! – и дальше полетел. А что – тут и дураку понятно: не присесть ему при таком ветре, не забрать ему нас.

Начали мы готовиться к самому нехорошему, к экстренной эвакуации: сложили всё, связали и закрепили; полностью очистили лодку, оставили только вёсла, мотор и бак; надули спасжилеты и одели их, поскидав телогрейки, прямо на штормовки; связали спасательный круг с лишним пробковым жилетом длинным концом. Непонятно, чем дело может кончиться… надо бы приготовиться.

И тут – сирена! И вываливается из тумана наш «Никифор Бегичев». Болтает его как поплавок на волне, чуть-чуть ещё – и перевернёт! Это мужики нас спасать приплыли. Близко подойти они не могут, мелко – бросил нам Лёня конец, привязали мы к нему нашу облегчённую лодку, и подтянули шпилёнком ребята нас к борту, помогли вскарабкаться.

Мокрые мы все насквозь, от холода зуб на зуб не попадает – так у начальника как раз бутылка спирта в загашнике для таких дел припасена; а на камбузе – горячий чай. Чуть отошли, набились в рубку, капитан нам и говорит: «А в посёлке пока тихо! Штиль!». – «А как вы узнали?». – «Да прибегает к нам летун с аэропорта: это не ваши там в устье штормуют, жёлтый «Прогресс»? Скоро потонут, спешите!».

Пришли в посёлок. И точно – здесь пока тихо! Странный климат в этих краях…

Взяли пяток коньяка в лабазе, пошли вечером в общагу к вертолётчикам знакомиться и проставляться. Мы, не исключаем, им же теперь жизнью обязаны? Отличные мужики оказались! Хорошо посидели, подружились. А под конец, когда уже спели все хором «Ой, то не вечер…» и прочую всем известную нетленку, мы им исполнили и новую для них песню: «Пиртолётка летит – керосинка пахнет…». Очень она им понравилась! Наша это песня - сказали они - отличная песня, авиационная!

А на следующий день, как чуть стихло, поплыли мы за брошенным нами вчера имуществом. А нет никакого имущества! И островка нет! Есть маленькая песчаная кочка среди воды, а посередине лежит наш двадцатипятикилограммовый гидрологический свинцовый груз. И больше ничего – всё волной смыло! Предстоит большое списание… опять бодаться с бухгалтерией!

Забираем мы груз, а над головами вертолёт на Уренгой пошёл. Вильнул он над нами – дескать, видим вас, ребята – и дальше наши новые друзья полетели. Мы за это дружно спели им с земли ихнюю авиационную песню: «Пиртолётка летит – керосинка пахнет…».

promo hydrok september 19, 2016 19:25 7
Buy for 20 tokens
Было это ещё в те годы, когда мысль о борьбе с пьянством и алкоголизмом ни в одну из поражённых клинически необратимой старческо-коммунистической деменцией голов членов Политбюро ЦК КПСС ещё не пришла. Работали мы тогда в посёлке Тазовский: освоение Нового Уренгоя и прочая бравурная из телевизора…

Я – селькуп!

В советские времена малочисленные народности даже в армию не призывались по закону. Вроде как их и так мало, непонятно по-каковски они говорят, эти носители языка и древних традиций, а у нас этих прочих, немалочисленных, призывников и так в СССР много…

Например, мой знакомый Валера, ныне доктор физмат наук, а тогда отчисленный из Физтеха не за двойки, а за пьянство и прогулы, студент (да уж… удалось парню тогда сделать практически невозможное!), вот он как избежал тогда призыва?

Другие лежали по психушкам, резали себе вены, всячески портили своё здоровье и занимались членовредительством, лишь бы от армии по идейным, или каким другим, соображениям откосить; даже объявляли себя диссидентами и шли в тюрьму… А вот неглупые Валерины родители просто вовремя записали в его паспорте не национальность по отцу (тут и к доктору не ходи, непросто служить в армии мало того что очкастому и субтильному математику-москвичу… но когда вдобавок чёрным по белому в паспорте записано «еврей»), а национальность по матери – «удин». Есть такой гордый дагестанский малочисленный народ! С кинжал ходит, национальная песня поёт! Их нельзя в армию!

Кстати, я не уверен, что соображения именно такие были у партии и правительства, исключительно по поводу сохранения численности этих народностей и их уникальной культуры и языка. Подозреваю, что были и более прозаические аргументы, чтоб их в армию не брать: а вдруг эти абреки всех нахрен вокруг перережут, захватят чего из военного имущества Державы – например, тачанку с конями, нарты со служебными собаками, или, не приведи маркс, танк с пушкой, и пойдут на ЦК? С них, малочисленных, станется… Боевые ребята!

Приехали в Салехард на поезде: у нас груза под тонну, и должны мы дальше двое суток плыть на рейсовом пароходе в Тазовскую губу. Приходим на пристань купить билеты.

Уж как-то очень на пристани оживлённо! Стоит огромная толпа: а вот что внутри этой толпы происходит, это абсолютно непонятно – лишь слышны иногда женские взвизги, а временами вся эта толпа, как сверхновая звезда, вдруг быстро увеличивает свою окружность, а потом опять сжимается.

Мы подошли: интересно же! Но не видно ничего из-за спин! Только слышны какие-то крики; да и толпа как дышит – то расширится, то сузится. Ладно, приобрели билеты, присели на скамейку покурить – мы же не торопимся, пароход только вечером…

Через некоторое время приезжает милицейский воронок, начинают служивые командовать: «Граждане, расходитесь! Не мешайте милиции! Ничего тут нет интересного! А ты, Петрова, давно из обезъянника? Иваныч, нахер пошёл отсюда, а то заберу! А тебе, Афанасий, два раза повторять? А ты, Ябтане, давно по морде не получал? У тебя и имя такое… Вали отсюда!».

Маленький тогда был город Салехард! Оцениваем мы пока его как гости из столицы: по-домашнему здесь работают правоохранительные органы, вежливо так работают, ласково так, практически по-отечески… не то, что у нас в столице!

Чуть раздвинули менты толпу… И открылось нам главное – посередине стоит человек местной коренной национальности. Одет он очень странно: в дорогом костюме, в белой рубашке, в галстуке … а поверх всего этого – грязная оленья малица. А на малице почему-то болтается орден Ленина. А в руке у человека – ножик. Хороший такой ножик: острый, самодельный, сантиметров тридцать длиной!

Пьяный он в дымину, на ногах почти не стоит. Лишь иногда делает выпад этим ножиком в пространство – так вот, почему так толпу болтало? – и кричит грозно: «Я – селькуп!».

К нему милицейский капитан обращается, но близко, из-за ножика, не подходит: «Хадко Нойкович! Ну, пожалуйста! Отдайте ножик! А я вам коньячку… Ну, Хадко Нойкович! Вас и в обкоме давно ждут!».

У человека что-то явно в голове происходит после этих слов. Он смотрит на капитана: «Киняк?». Капитан ему: «Коньяк! Хороший коньяк, Хадко Нойкович, вкусный! Петров, тащи из газика!».

Приносит сержант бутылку коньяка и стакан, наливает. Непонятный нам Хадко Нойкович опускает ножик и принюхивается… Но просто так сдаваться он явно не готов: «А Валя?» – «Да не волнуйтесь вы, Хадко Нойкович! И коньяк, и Валя… Нам поручено вас к Вале в гостиницу отвезти! Ну что, меняемся? Я вам стакан коньяка и Валю – а вы нам ваш ножик? Временно, ей-богу! Отдам завтра! Ну Хадко Нойкович, а?».

Коньяк перевесил. Отдал Хадко Нойкович ножик капитану, выпил стакан, и повели его аккуратно служивые в газик под руки…

Мы вообще ничего не понимаем! Мы ж не местные… Толпа разошлась уже, мы сидим – нам идти до отплытия парохода особенно и некуда. Подходит к нам портовый бич: закурить есть?

– Да есть! Угощайся! Садись, отдохни с нами! Бери пиво! Да не стесняйся… Слушай, а что это было?

– Так это ж Хадко…

– А что за Хадко?

– А вы не местные, что ли? С Таза, из Красноселькупа… Бригадир ихний, депутат… рыбак он, говорили кореша, ну вааще мастер! Под водой рыбу видит!

– И что?

– Так он и в Москве был, ему сам Брежнев Героя вручал в Кремле… Сейчас сюда приехал, в обком, новый орден получать…

– И что случилось?

– Так Валька… А так, говорят, он мужик непьющий…

– А что за Валька?

– Так блядь ихняя, в гостинице обкомовской… Горничная она там… Там, говорят, вроде правила такого партейного у них – кто с мест коренной орден приехал получать, тому потом Валька…

– Это как?

– Вроде как русскую из обкома натянуть - почётным там у них это в стойбищах считается… больше, чем орден… есть потом что бригаде рассказать, сравнить… А она ему не дала: иди, говорит, сначала помойся, селькуп вонючий… от тебя рыбой пахнет! Он и обиделся: пошёл с горя в ресторан, нажрался там, всех вокруг напоил – у него этих денег, как у этой Вальки мандавошек! Потом пошёл на причал билет домой брать, даже покупки свои в гостинице побросал, так переживал; здесь ещё в ресторане выпил…ну и понеслось! Вот же сука эта Валька! Нехорошо с Хадко получилось… Неудобно как-то…не по-людски...

Вот, сейчас вспоминаю подобное, и опять убеждаюсь: уж на что была омерзительна Советская Власть в некоторых своих проявлениях, но о простых и хороших людях она матерински, хотя и временами, и избирательно, и редко, но думала и заботилась…

Не то, что нынешняя… там теперь одни вальки…

Latest Month

August 2019
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Keri Maijala