October 13th, 2014

Сынок

Мы когда в младших классах были, так Сынака вообще сильно деревенские били. Там тогда некому было за него заступиться, разве что нам с Витькой.

У нас же с Витькой отцы: возьмут спирта, а спирта у них в лабораториях много было, пойдут в деревню, посидят с отцами деревенских – и мы какое-то время с их детьми не дерёмся.

Нам тогда легче было – у нас отцы есть, а у Сынака – только мама, Анна Петровна. Хорошая женщина, она тогда после уроков нам разрешала у Сынака сидеть и марками обмениваться.

А почему Сынак? Вы вообще про наш город слышали? Нет? Не каждый про него тогда слышал, если в Пентагоне или на Арбате генералом не работал…

Тогда было как: у Витьки отец делал какой-то стабилизатор для изделия, мой папа делал оболочку, Сынакова мама наведение, моя мама в библиотеке, Витькина столовой заведует, деревенские родители делали картошку или на комбайне ездили, а мы все, ребята, в школе… вот такой у нас городок. А больше мы ничего и не знали, у нас же закрытый городок, а мы пока маленькие, хотя уже пионеры.

Вот, что знали точно, это что мамы-папы сделают, если мы, пионеры, будем хорошо себя вести: это наш ответ Америке они сделают, потому что у нас скоро коммунизм, а там гады живут и всех негров мучают. И Анжелу Дэвис особенно – а нам она тогда очень нравилась, у неё причёска хипповая: вот попробуй кто с такой, даже если старшеклассник, в нашу школу заявиться, тут же тебя сразу в парикмахерскую и под ноль. Может, думали мы, её за эту причёску и мучила американская военщина? И ещё нам надо не прогуливать школу и слушать утром политинформацию от физрука Виталия Петровича. Ну, и Сынака защищать от деревенских, потому что он наш одноклассник и тоже пионер. Мелкий он тогда был, тощий…

Он тогда ещё Сынак был… Сын академика сокращённо…кличка такая с детства школьная.

Нам он рассказывал так: вроде как есть у него папа, но папа секретным академиком работает и делает то в другом закрытом городе, что мой папа и Витькин папа не могут сделать, чтоб совсем конец Америке; здесь у нас так пока не умеют делать. И приехать к нам в городок его папа не может, потому что он совсем секретный, вроде Гагарина и Титова. До третьего класса верили… В четвёртом поняли – нет у Сынака никакого секретного отца, поэтому и стали его все Сынком для простоты называть.

А потом наш номерной город частично расформировали, перевели родителей в Москву, дали квартиры. Вы же наши красные дома знаете заводские? Ну и вот…

Там, в Москве, местные ребята во дворе на футболе нас как-то сразу и не приняли… А Сынок малость растолстел к этому времени, уже под сотню весит, кандидата в мастера по классической борьбе получил, карате занимается… Ну и мы с Витькой: хоть и не такие по массе тела, но тоже перворазрядники, хотя и по разным неконтактным видам спорта. Парочка тесных бесед с местными пацанами, и зауважали нашу компанию… Стало опять всё хорошо.

А потом – институт. Я – по своим делам поступил; Витька на свой физтех в Долгопрудном; а Сынок никуда не поступил, загремел в армию, там остался.

Встретились мы нескоро и случайно. Идём по двору с Витькой, а навстречу какой-то военный:

– Сынок?

– Витюха? Да я это! Привет, пацаны!

– Да ты, паразит, капитан? И ордена! Ничего себе…

– А ты где?

– Да я в аспирантуре…по пиву, старина?

Сыграли командой старой в футбол – всех во дворе сделали; мама Сынка защитила докторскую на закрытом совете; Витькин папа умер от старых испытаний того, над чем он в городке работал; Сынок уволился по ранениям на гражданку… Живём себе! И неплохо живём! А тут перестройка!

Денег на работе – ну вообще не платят! Я по ночам на отцовских жигулях калымю, Витька в кооперативе видики чинит, а Сынка взяли бывшие однополчане в бандиты.

И не просто быковать – он, как опытный капитан-афганец, на стрелки не ездит, ларьки не крышует, а руководит каким-то ветеранским фондом: телики с видиками они ввозят, ну и спирт «Рояль». У него этого немецкого спирта! Весь подвал в фонде коробками заставлен! Нам с Витькой лафа по старому знакомству: надо, скажем, мне колодки на тачке поменять, взял у Сынка пузырь из подвала, отдал мастеру… Или взял несколько – поменял в ларьке на шампусик и батончики «Баунти»: все девки наши!

Сильно Сынок приподнялся! Даже купил участок дачный, построил там маме дом. По тем временам круто размахнулся – два этажа, щитовой, семь на девять. Это теперь тот дом как скворечник выглядит – а тогда богато! Мама его грядки там всякие развела, теплицы, гладиолусы…

Сам Сынок редко туда ездит, дел у него куча по его обязанностям в фонде; а мама практически всё время на даче проводит. Только какая-то она грустная оттуда возвращается иногда; но почему – не говорит.

Как-то нам Сынок: «Поехали, ребятки, на мамину дачу! Воздухом подышим, пивка попьём, огурцы пособираем!».

День выходной, сели мы в его пятисотый мерседес и поехали. Въезжаем в ворота.

«Это ещё что?», – говорит Сынок – «Я не понял! Что здесь происходит?».

Да, дела! Где на мамином участке теплицы были – там новёхонький сруб стоит, баня строится; а через мамины клумбы забор прокладывают, верёвочки натянуты прямо по Сынковой территории.

Сынок подходит к верёвочкам: «Слышь, сосед! Ау! Покажись!».

Выходит такой авторитетный коммерсант, всё как положено: костюм «Адидас», на шее цепь-голда в палец толщиной, в руке – труба сотовая.

– Чего надо? Ты кто такой?

– А я сын Анны Петровны. Сынок меня все кличут. Я не понял в натуре, что тут за строительство на моей земле у тебя затеяно? Не пояснишь, брателло?

– А чего тут тебе пояснять? Видишь – участок у меня маленький, баня не влазит. Я соседке и денег предлагал, пусть пару соток мне отрежет, так не берёт она! Но, ничего, уговорю я её, теперь куда денется!

– Так, соседушка… Времени тебе до завтра, до утра. И утром чтоб твоей бани здесь не было. И две штуки баксов с тебя за теплицы. Часы есть? Пошла стрелка!

– Ты эта… ишь, забыковал! Ты в курсе, что у меня за крыша? Трубку видишь? Один звонок, примчатся бойцы, и будет тебя потом мама из грядки по частям выкапывать. Давай, вали отсюда, лох!

– Слушай, а что за крыша?

– Про солнцевских слыхал? То-то! Они рассусоливать не станут, они ребята резкие, долго тёрки вести не привыкли!

– Да приходилось слыхать… А резкие – это примерно вот такие, что-ли?

Мы с Витькой таким Сынка никогда и не представляли. Лицо у него закаменело, шрам на щеке рельефней выступил, глаза стали белые. Не хотелось бы с подобным человеком ссориться… Просто так абы кому в Афгане орденов не давали!

Открывает он багажник своего боевого мерина, достаёт оттуда калашников, кладёт его на капот. Сосед, смотрим, поднапрягся. Роется Сынок не спеша в глубине багажника, вытаскивает оттуда свёрток здоровенный, там труба какая-то. Разворачивает, прилаживает эту трубу на плечо:

– Слышь, сосед! Отойди-ка ты от греха подальше за угол своего дома… Помочь я тебе по-соседски хочу, ремонт я тебе буду делать! Не ровен час, случись чего! Я предупредил! Да бегом, сука!

Тот пулей умчался. А Сынок нажал на спуск – бум! И вместо соседовой бани – груда брёвен лежит, гореть начинает. И порохом сильно пахнет. «Муха», не соврать, такая труба называется: гранатомёт ручной РПГ-18.

Через неделю Сынок выкупил у соседа его участок вместе с домом недостроенным. Дом достроил. Поселил туда мамину подругу, тоже пенсионерку.

Потом начались у Сынка серьёзные проблемы по его занятиям, у них почти весь их ветеранский фонд на стрелках полёг; исчез он тогда, потеряли мы с Витькой его из виду совсем. Маму его, Анну Петровну, без него мы всем домом похоронили.

Но, донеслось недавно до нас, жив он; встретили его неожиданно общие знакомые на улице в Париже. И ещё говорят, живёт он сейчас в Испании, там у него семья, дом и бизнес, а со старыми друзьями он давно не общается. Нельзя ему, в розыске он.

Только вроде бы теперь у него другое имя, другая фамилия и по паспорту он грек.

Про кличку не знаю, не скажу. А вот интересно, как по-гречески или по-испански будет «Сынок», вдруг тоже где его вновь повстречаю? Никто часом не знает?

promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…