November 24th, 2014

За капусту

Вот как сорвали нас практически с трапа самолёта – домой мы уже летели после трёх месяцев поля – что наобещали, как совестили, обращаясь к лучшим человеческим чувствам и нашим гуманистическим убеждениям, как стращали голодными бабскими бунтами и цинготными дитями, аж слёзы на глазах у всех, и чем напоили – это я сейчас уже плохо помню… Помню, что невмоготу домой тогда хотелось; и помню всегда, что люди - это люди, и с ними надо по-людски... Плюс нам сказали: вы же нищими, мужики, домой летите - а там за неделю вы этой капусты до хрена нарубите, обещаем...

Но проснулись мы, поддавшись уговорам и срочно поскидывав рюкзаки и свёртки с малосольной осенней, сочащейся жиром, янской ряпушкой с якутского винтокрылого борта, уже на борту «Ленанефти». Там и ходу-то от устья Яны до устья Индигирки, сутки с небольшим…

Целую реку мы спасать умолены и направлены, аж три улуса Республики Саха и ещё девять наслегов и шестнадцать кочевых традиционных общин…

Круто! А народу насобрали, тогда МЧС ещё не придумали, для этого спасения – я да Леонидыч…

Это по хорошей погоде сутки с небольшим. А по сентябрьской…тоска! домой хотим! Хорошо ещё, что дали нам в виде аванса на путь три бутылки спирта «Рояль», вот мы с Дедом, стармехом с нефтянки, и скорешились на этой почве, чтоб плавание скучным не казалось.

Так двое суток и провели… утром на третьи продрали глаза: что за чёрт, а где Индигирка-то? Мы там ещё вчера должны начать работать, судовые ходы разведывать и караваны проводить, ждут нас там!

Поднялись на мостик. Мы всё пропустили фактически за чоканьем и умными разговорами! А мостик, извиняюсь за неморской термин, заблёван весь! И пароход наш, он хоть и «река-море», делает вот так: ух-ух! По-моему, его уже самого от этого тошнит, наш пароход. На мостике – старпом зелёного цвета и рулевой фиолетового; остальная команда, как выяснилось, вторые сутки перебежками передвигается по маршруту «койка-гальюн», всё в продуктах их реакции на качку от киля до клотика, и работать никто не в состоянии. Капитан-старик слёг из-за давления и лечится коньяком. Горячее второй день из камбуза не подают: повариха обещала отдать свою последнюю любовь тому, кто её пристрелит. Упадок Римской Империи! Заштормило малость, короче, пока мы в дедовой каюте роялем баловались …

Вспомнился мне сразу Джером Клапка Джером и героический, несомненно правдивый, рассказ Гарриса про его плавание через Ла-Манш: иногда из тысячи человек пассажиров и экипажа на мостике присутствовали лишь капитан и Гаррис, а когда капитану становилось совсем плохо – на вахте оставался только Гаррис…

И тут мы, такие три орла похмельные, вываливаемся. Дед сразу взял руководство на себя: принял вахту и отпустил старпома отдохнуть, стал немедленно и нами командовать:

– Димка! Ты этой херомантией умеешь пользоваться? Там на восьмом канале карты-кольцовки передают…

–- Петрович! Разберусь – только зачем нам эти кольцовки? И так видно, что задница полная…

– А чего врал тогда, что военный метеоролог? Вот и разберись, сынок! Задница – это понятно, а вот сколько ещё её, этой задницы… Ну-ка быстренько, по-военному!

– Подожди, дед! Уж больно у вас какая-то машина древняя… и на клавишах всё по-болгарски написано... радиста бы вашего надо или инструкцию. Я без ста грамм не разберусь…

– Радист в нокдауне из-за качки! Вон: шкафчик видишь? Ещё замок и написано на наклейке: штурманские карты. Вот ключ: тебе сто и не больше, а мне можно и двести. И хватит! Да не пролей, качает же, синоптик хренов!

Закипела работа! По картам и моему образованию получается, что к вечеру стихнет; Дед разбудил второго помощника – тот, вытошнив лишь от одного запаха в рубке, определил по своим штурманским делам, что ходу нам осталось часов пять, не больше. Дед вызвал второго механика – тот надавал пинков команде и отправил их мыться и чистить зубы…

К вечеру приходим на взморье. Прилегли отдохнуть. Вдруг нас с Леонидычем будят:

– Эй, изыскатели! Тут за вами катер прислали! И яхта подана, сэры!

Собираем вещи, выходим к трапику: и точно, колышется на волнах пришвартованный оранжевый спасательный ботик, а чуть подальше – и яхта... Какой там нахрен Абрамович – его тогдашний предел, это две цистерны солярки спереть: а нас дожидается наша яхта, финский землесос ценой в пол-лярда зелёных, и цистерн этих у нас - незнамо сколько эшелонов перевезти надо попробовать…

Привозят:

– Мужики! Вы аппаратуру свою захватили? Мы ход вроде раскопали: а потом его штормом заровняло, вообще ничего не пролазит через бар. Найдёте хоть чего? Ведь навигация кончается, нам вообще всем трындец, вымерзнем и эвакуация: вы посмотрите на морской край бара – там стадо моряков, ничего распаузить не можем!

Пересели на ботик, развернули аппаратуру. Ботик – как пробку болтает, да и душно в нём; а иллюминатор чуть приоткроешь - волной захлёстывает. К вечеру второго дня – вроде, нашли. Взяли речной буксир здоровенный, там ребята уже без дела опухли, нагрузили буями, обозначили ход…

И тут, как подстихло – из устья реки, словно горбуша на нерест, по обозначенному нами ходу пофигарили самоходки. А в реке нефтеналивные и сухогрузные плашкоуты и баржонки давно с плавкраном стоят… Туда-сюда! Загрузились-разгрузились! Уже легче трём улусам и прочим наслегам с кочующим населением… Уже почти выживут! Отлегло малость у всех!

Пока возили – подморозило. В море-то льда пока нет, а в устье, где вода пресная, за ночь сантиметров по десять нарастает. И тут взмолилось женское население:

– Ребята! Ну сделайте хоть что-нибудь! Чего вы всё свою соляру возите? Там же в море – огромная баржа с овощами третью неделю штормует. Контейнеры с картошкой частично вы разгрузили, а вот капуста там навалом под брезентом в сетках! Мёрзнет она: а ведь на неё вся надежда на зиму! Шинковать мы её будем: а вы, алкаши, помните хоть одну зиму без домашней квашеной капустки? А детям? А закусывать вы чем собираетесь? Хоть чего делайте, спасайте!

Собрался «совет капитанов». Действительно, это дело серьёзное, правильно бабы толкуют… Не солярой единой... Надо и капусту спасать. А как? Там уже лёд кругом!

Ничего, мы и не такое решали! Вызвали по штормовому морской ледокольный буксир, он как раз караван обратно в Лену должен был сопровождать; подогнали землесос с кранбалками… Ледокол лёд отшибает, землесос капусту на речников перегружает, мы впереди им путь разведываем, речной буксир им этот путь во льду продавливает, плавкран капусту в реке в трюма мелких самоходок складирует…

Трое суток как сволочи работали, вообще не спали! Всю капусту, пусть местами и сильно прихваченную морозом, спасли!

И была за это нам от женщин благодарность: местным мужикам ночь любви и потом здоровые дети, вкусная закусь под самогон в полярную ночь и тёплые постели при минус пятьдесят от благодарных жён; а нам, неместным, огромное спасибо, поцелуи в щёчки и две молочных фляги очень хорошей, вполне дозревшей за эти дни, браги…про пирожки горячие с морошкой я вообще должен промолчать...

Вот так! За капусту!

Ну и денег я потом, несколько миллионов за эту работу, как было обещано, в Москве получил. Но пока перевели, пока дошли, банки разные, инфляция тогдашняя всякая… В-общем, вместо предполагаемых при уговоре и предвкушаемых мной новеньких «Жигулей», пришлось мне купить на эти мульёны жене в комке швейную машинку «Чайка», а себе – коробку подозрительного и довольно невкусного американского баночного пива.

В принципе – оно же ведь тоже неплохо? Вот так, за капусту?

promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…