October 20th, 2017

Главное свойство женщины - лживость!

Так мне, по крайней мере, говорил мне тогда боцман Васильич, счастливый отец аж трёх детей и дедушка (тогда) уже семи внуков. А потом и главврач Виктор.
А я, дурашка, тогда умных людей не очень-то и слушал...

Вот приходит ко мне однажды наша геологический техник Маринка:
- Димуля, я так тебя люблю! Больше жизни! Но знай, я от тебя беременна! И замуж за тебя согласная я! Так что готовь родителей, поди хату под нашего маленького нам в Москве выделят они...
- Мариша! Как это возможно? Ты ж говорила... да и как это вообще возможно?
- Я так чувствую! И раза три я же к тебе в каюту заходила, врать не будешь?

Хорошая девушка! Ласковая такая!
Я занервничал: как честный человек - должен оформить я законный брак!
Ну не ублюдком же ребёночку расти?
Ну и здоровье, конечно, моей неожиданной супруги и моего неожиданного приплода (брак один идёт с Баковского Завода Резинотехнических Изделий, вот же суки эти коммунисты!) меня сильно волнует... отправил её в посёлок на попутном кораблике к Витьке-главврачу!
Пусть её обследует! Родная кровь, всё ж таки, да и с Витькой мы корешимся года уж как три, я его на охоте спас, а он мне гастрит вылечил!

Пришли мы в посёлок недели только через три. Я - скорей к Витьке, в больничку!
А он меня как неродной встречает!

- Слушай, Артурыч, вот сколько там, ты мне говорил? Точней, она говорила...
- Так я в этом деле совершенный лох!
- А ты когда к нам прилетел?
- Седьмого июня, билет могу показать!
- А сейчас какое число?
- Третье августа!
- Отдыхай, придурок! У неё там пятый месяц... да, и трихомонозом не ты её часом, залётный ты наш, наградил?
- Да ты что, у нас же до начала навигации полные анализы положены! Чистый я прилетел!
- Вот и я думаю... пятого июля я у Маринки брал анализы... чисто! А сегодня - есть! Надо бы Витьке, Серёжке, Ваньке и Валентину Петровичу про подобное доложить, ну и про пятый месяц Сашке, Иванычу и Афанасию, а ты, мудила московская, плыви поскорей на свой пароход! У тебя как раз такой период с ней был - всё должно быть чисто!
Отдыхай и приходи в себя! И больше этим бабам вообще не верь, а верь докторам, то есть мне! А спиртное ты по талонам получил, кстати, дурашка? Сейчас я более подробно тебе всё это разъясню, не держись за рюкзак, выставляй на стол, дурень...

promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…

Шпион второй степени - чтобы помнили всякие мединские (сам себя не процитируешь...)!

В то стародавнее лето дачный посёлок вновь заболел теннисом. Поправили корт, дети повыдергали травку, взрослые укатали грунт и купили новую сетку, и начались вовсе даже нешуточные баталии. Играли все, даже те, кто и вовсе играть не умел.

И приходил на эти игры издалека, километров за десять, где снимал комнатку в деревенском доме, смешной дедушка, который очень нравился нам, детям. Во-первых, был он необыкновенно странный, как Рассеянный с улицы Бассейной, и выглядел соответствующе: в каких-то немыслимых довоенных сатиновых шароварах, в белых, начищенных зубным порошком, тапочках, застиранной ковбойке, круглых доисторических очках и с бородкой-эспаньолкой, которая после теннистных сражений вечно начинала смотреть у него на одну сторону. Во-вторых, иногда учил нас нижней подаче и прочим теннисным хитростям.

Иногда, правда, он пропускал мячи: ему подают, а он вдруг застывает с отсутствующим видом и на происходящее не реагирует. Партнеры по игре на него не обижались, все знали, что Дмитрий Евгеньевич так думает.

Кроме тенниса, для поддержания спортивной формы совершал он какие-то эпохальные прогулки, которым позавидовали бы Афанасий Никитин и Марко Поло, причём по задумчивости заносило его иногда лесными дорогами и тропинками в абсолютно заповедные места: то он очнётся на болоте, откуда потом часами выбирается, то на какой-то железнодорожной станции, откуда выехать можно раз в день, да и то денег на билет нет вследствие позабытого дома кошелька... то... впрочем, это история особая и широко узким кругам в своё время известная.

В наших местах есть очень большой военный аэродром и немало всяких воинских частей, а в те времена их было на порядок больше. Шёл он лесом, не заметив перемахнул колючку, потом прошёл следовую полосу, преодолел полосу препятствий: и всё с отсутствующим видом, бормоча себе что-то под нос и время от времени останавливаясь и записывая карандашиком в потрёпанном блокнотике свои мысли в виде непонятных никому, кроме него самого и ещё десятка людей в мире, разнообразных буковок и крючков.

Тут-то его и повязал патруль с собаками, давно они за ним наблюдали! Полигон-то абсолютно секретный, ни на одной карте не отмечен и даже названия у него нет. И тут, удача-то какая, настоящий шпиён! Можно лычки пришивать, а офицерам - дырочки для звёздочек прокалывать. Привели его в комендатуру.

Конфисковали очки и блокнотик, начали предварительный допрос:
- Ну, гражданин, признавайтесь! На кого работаем?
- Трудно сказать... по большей части на мехмат...
- Интересная фамилия... и как вы с ним связь держите?
- Мммм... ну, когда надо, мне звонят... ну и через кафедру, бухгалтерию...
- За деньги, сволочь, значит, родину продаёшь? Что в блокноте? Отвечай!
- В блокноте... аааа... вы тоже заинтересовались? Тут трудно устоять... Удивительно интересная проблема! Задумал я усовершенствовать теорему Радемахера...
- Ради кого?
- Радемахера!
- Ты не юли! Всех называй! Ты вообще кто такой?
- Я - профессор Московского университета...
- Академиком, значит, прикидываемся? У нас знаешь, что с такими академиками делают?
- Почему академиком? Я не академик, а всего лишь член-корреспондент...
- Знаем мы таких корреспондентов! Может ты, гад, наврёшь, что ещё и лауреат?
- Я? Лауреат. Сталинской премии. Правда второй степени... но это ничего, что второй?
- А документ есть?
- Да нет у меня документов! Зачем мне документы на прогулке? Отпустили бы вы меня... у меня теннис вечером с Иван Петровичем... он меня ждать будет...
- Так-так... связной, значит! Ну-ка, быстро адрес этого Петровича!
- Так он неподалёку тут... кстати, вот у вас пушечки на петличках... позвонили бы вы ему на дачу... предупредили бы, что я опоздаю... он из ваших, профессор Артиллерийской Академии... фамилия такая-то... вот и телефон дачи в блокнотике...
- Какой ещё, нахрен, профессор?Ты нам зубы не заговаривай - у нас в ракетных войсках один с такой фамилией - так он генерал-полковник!
- Может, и полковник... ну и профессор заодно... позвонили бы вы ему... друг это мой ещё с пятнадцатого года... я для него всё время считаю, всю войну про его гаубицы считал, он за меня поручится!

Хватило капитану ума позвонить профессору-генерал-полковнику. Тот приказал срочно выдвигаться на теннис. Привезли на эту благородную игру Дмитрия Евгеньевича с большой помпой, аж на двух газиках: на одном капитан и он, а на втором - автоматчики-охрана, чтоб опять куда не положено случайно не забрёл лауреат второй степени...



Дми́трий Евгéньевич Меньшóв (6 (18) апреля 1892, Москва25 ноября 1988, Москва) — советский математик, член-корреспондент АН СССР (1953). Автор ряда фундаментальных результатов и трудов в области тригонометрических рядов.

Стоматологические мемуары - 2

А на том полярном посту всего два наблюдателя было: Серёга да Ванька. Ну плохо с кадрами в Тиксинской Управе в тот год оказалось!

Непросто ребятам! Наблюдения же никто не сокращал, значит надо раз в шесть часов на рейку и площадку сходить и данные по ключу передать. А поспать? А пожрать приготовить? А прочие хозяйственные дела? Сложно ребятам!

И вдруг такая неприятность: заболел у Ивана зуб! И так заболел – мочи нет терпеть! Отпустил его Серёга в посёлок в больничку, обещал за двоих пару суток подежурить. Сел Иван в лодку и поплыл зуб лечить – там до больнички всего-то часа четыре вверх по течению реки хода! Но вернулся он уже к вечеру.

Мы удивились, а что так быстро? Иван открывает рот и показывает на зубе ватку какую-то: «Удалять будут! Доктор сказал, чтобы послезавтра опять я к нему приплыл! А пока какого-то яду туда напихал; сказал – сейчас нельзя удалять!». И пошёл на рейку показания записывать, отпустил Серёгу малость поспать.

А к вечеру задуло! Да так задуло, что не то, чтоб плыть куда, да и фиг до этой рейки дойдёшь! Даже нефтянка на баре чуть не потонула, хорошо ещё рядом спасательный буксир оказался и к нам (всё ж потише!) этот танкер на тросе дотянул. И сказал нам мастер с буксира, что ветерок этот – дня на четыре; а Тикси этот прогноз по морзянке Ивану подтвердило. Ну и как теперь плыть зуб удалять?

На третий день Ваньке совсем плохо стало: то ли яд просроченным оказался, то ли ещё что? Воет он от боли, всю щёку у него раздуло, об стенку головой бьётся человек! Молит нас: «Мужики! Да вырвите вы мне этот чёртов зуб, мочи терпеть нет, не вырвете – пойду и утоплюсь!». Жалко хорошего человека, но мы что ему – стоматологи что ли? Да ему в рот даже посмотреть страшно, как бы самому после этого обследования не пойти и утопиться!

Добрели, чуть ветром нас не унесло, до буксира: там народ опытный, может, у кого есть соответствующая квалификация? Все на механика Фёдорыча кивают: Фёдорыч может! Спустился Фёдорыч в машинку, прихватил свой стоматологический инструментарий (клещи всякие, пассатижи, отвёртки) и пошли мы на пост Ваньку спасать!

Фёдорыч заглянул ему в рот и отшатнулся: «Сложная операция! Я таких ещё не делал! Там же гноится всё! Без наркоза нельзя удалять!». Пришлось мне достать заветный НЗ спирта…

Влили мы Ваньке стакан неразбавленного… ну и Фёдорычу сто грамм для куража! Взял Фёдорыч большие клещи, чуть протёр их спиртом, мы в ужасе отвернулись, и…Ванька аж сознание потерял и отнесли мы его на койку после операции реанимироваться.

А ещё через пару дней, как чуть подстихло, опять поплыл Ванька в посёлок стоматологу показаться. Тот посмотрел ему в рот и говорит: «Очень аккуратно тебе зуб удалили! Даже со всеми корнями, мне тут делать теперь ничего и не надо! А кто удалял?».
Ванька ему: «Кто, кто! Дед Пихто! Механик Фёдорыч с буксира!».
А доктор ему: «Ну, раз сам Фёдорыч… опытный он кадр! Хоть мне в мотористы к нему идти учиться…».

А вы говорите – стоматология, шесть лет в институте, ординатура, аспирантура…