hydrok (hydrok) wrote,
hydrok
hydrok

Categories:

Местный прононс


Был у меня такой бригадир на стройке - белорус Валёк. Валентин для не совсем своих, Петрович для чужих. Отличный человек, да и плотник неплохой. И любил он рассказать всякие истории про себя: ну, например, как ему однажды практически присвоили звание Героя Социалистического Труда - но завязались мерзкие интриги со стороны недоброжелателей, и его с этим званием злодейски кинули. Или, например, как за ним в Варшаве в нехорошем районе охотились сразу восемь проституток, наслышанных про его выдающиеся мужские достоинства: но не поймали, поскольку он в юности был мастером чуть ли не по всем видам спорта и сумел от них убежать.

Особенно где-то после третьей за столом ему подобные рассказы удавались – иной раз просто заслушаешься! Но один рассказ про столь бурную молодость отдельно взятого бригадира, верней его начало, нас всех просто потряс. Долго народ восхищался и повторял раз за разом географические топонимы.
Начинался он так, просто и доходчиво: «Поехал я, как сейчас помню, однажды на блядки (театральная пауза) из Мурманска в Казахстан».

Он не объяснил, почему его сексуальные мечты нельзя было воплотить в Мурманске, очень приспособленном для такого дела в те времена городе. Он не объяснил, а что, собственно, его ждало в вожделенном Казахстане. Он ничего объяснять не хотел. Он просто ярко начал свой рассказ в стиле Льва Николаевича Толстого (у того до подобной ключевой и впоследствии широко цитируемой фразы -  «Всё смешалось в доме Облонских» - в отличие от Валька целый лишний абзац про семейную жизнь был написан).  Потому что граф, вероятно?

Так и я, вслед за классиками художественной литературы и разговорного жанра, графом Львом Николаевичем и бригадиром Валентином Петровичем, начну этот рассказ так:
Летели мы однажды из Москвы в Жиганск…

С пересадкой в Якутске. Зима, метель, погода дрянь, холодно. Рейсы откладываются сутками. Скучно. Живем в какой-то общаге, играем в карты. Решил мой друг Гриша в тридцатиградусный мороз навестить каких-то своих местных приятелей.

Вернулся заполночь. Под глазом фингал, на правой руке до мяса разбиты костяшки пальцев. Довольно трезвый, объяснил – по пути домой напали хулиганы, отбил кастет рукой в варежке, одного второй рукой вырубил, от остальных удрал. Пустяки, дело житейское.

Утром поехали в аэропорт…рейс отложили…опять поехали в аэропорт… Так несколько дней. Одно плохо – что-то у Гриши с рукой. Раздувается она. Вроде и зеленкой мажем, и йодом, а к врачу – некогда. Рейс же в любую минуту!

Ладно, прилетели в Жиганск под вечер – и тут Грише совсем нехорошо (трогать его если - температура под сорок; пытались имеющийся гидрометеорологический почвенный термометр приложить – тот вообще сорок три с половиной сначала показал, а потом кончилась шкала), почти не ходит человек, есть и пить не может человек, труба человеку! Надо сдаваться в больничку!

Потащил я его в местную больничку. Подняли дежурных. А там дежурный заспанный врач – эвенк; дежурная заспанная медсестра – сахалярка.
Осмотрели Гришину руку, стали очень серьёзными.

Врач: «Сстра! Товитесь! Срошно путем - кашлянул спросонья - ам!пунтировать!»…. Сестра побежала, кричит: «Польшая ам!пунтация иль маленькая?». –«Польшая! Пери по полной!». Приносит сестра какие-то огромные скальпели и гигантские шприцы. Гриша шёпотом спрашивает: «Ампутация?». Я: «По-моему, да!».

Гриша становится белым и теряет сознание. Я встаю и понимаю, что не могу дать оттяпать руку своему другу! Здесь, в этом заметённом снегом посёлке, в подобной обстановке, подобным, плохо понимаемым мной, людям! Хоть что со мной делай! У него двое детей и перед женой его мне отвечать! Стою как скала, не подпускаю к нему доктора.

Врач: «Мы теляем племя! Уйтите! Путет леско хуше!». Жёстко меня отпихивает в сторону, выхватывает у сестры скальпель, бьет, брызжет кровь и еще какая-то гадостная дрянь. "Какое племя?", проносится у меня в мозгу. Ну, теперь уж поздно, будь что будет.

Сделали, короче, Грише пункцию. Отсосали гной, вкололи антибиотики, спасли руку. С тех пор я очень прислушиваюсь к местным диалектам русского языка и хорошо знаю, что северные народы неважно выговаривают буквы Б, В, Д, Р, а слова "пунктировать" и "ампутировать" из их уст на слух звучат похоже. Приходилось мне не раз с тех пор менять "кусный рыпа" на "пинт от Пихря" у ненцев каких-нибудь или эвенов.  Да и вообще к любому местному прононсу я прислушиваюсь... чудо, конечно, но с тех пор умудрился побывать во Фландрии... в Каталонии и... да я, был и такой момент в жизни, почти начал понимать, чем мандаринский диалект отличается от кантонского.

А хирург этот Валера - классный парень оказался: сам из стойбища, местный кадр, в Красноярском меде учился, приехал в этот поселок по распределению, долго с ним мы потом переписывались и передавали детишкам московские апельсины со знакомыми летунами.

Спасибо тебе, Валера! И от Гриши, и от меня тебе спасибо! И детишки твои теперь, не исключаю, авторитетные врачи. Или учителя. Или просто так, неплохие детишки. А прононс твой - он теперь меня мало колышет.

Я к прононсам с тех пор прислушиваюсь... я тебя с твоим прононсом понимаю!

Tags: Якутия, люди, старое
Subscribe
promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments