Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

Написала Зойка мне письмо...

А в письме два слова - "не скучай!".

Mar03_03

Мы расстались с ней еще весной,


Mar03_01

А теперь пора февраль встречать.

Mar03_06

И пускай не ходят поезда
В наш, забытый Богом, уголок -
Разве же тебя моя беда
Не зовёт на северо-восток?

Mar03_07

Зойка, когда я на тебя смотрел,
Зойка, я задыхался и бледнел,
Зойка, ты плоть и кровь моя была.
Любовь мою ты продала.

Mar03_08



P.S.
Высокоблагородие -  титул штаб-офицерский: подполковника, полковника и всех им равных чинов: коллежского асессора, надворного и коллежского советников. Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон 1890—1907

Откуда у меня такая открытка в бабушкиной коробке? А почерк... Уважали тогда люди и себя, и окружающих...
Ума ни приложу!

promo hydrok july 19, 2016 17:04 9
Buy for 20 tokens
Попал Л.И. Брежнев в ад. Встречают его черти: - Добро пожаловать, дорогой Леонид Ильич, давно вас ждём! Мы тут с товарищами посовещались: вы же видный деятель партии, знаменитый полководец, гениальный писатель - так что можете выбирать себе муки по вашему вкусу! Идут по аду. Кого-то на…

Электричкой из Москвы

Уж не помню, что это был за год… 1978-й что ли? Преподнесла природа сюрприз в декабре москвичам: температура перед Новым Годом уверенно перевалила за -30 и сдавать позиции явно не собиралась. В праздники, особенно в новостройках, где тут же вышло из строя отопление, народ повключал электроплиты и все имеющиеся обогреватели, чем тут же обеспечил себе и обесточивание целых кварталов. Так что кое-где праздник люди дружно встречали во дворах у костров – всё ж потеплее, посветлее и в коллективе!

А мы с друзьями давно задумали встречать Новый Год на даче. Послали 30-го несколько гонцов: заранее протопить хоть как-нибудь печки, а уже 31-го встретить основной личный состав гостей.

Приезжают они вечером на вокзал, подходит электричка… А в ней не топят! Холодина такая – зуб на зуб не попадает! Заняли скамейку, достали водочку и стакан, хоть как-то согреться – так её пить невозможно, так замёрзла в сумках. А народу в вагоне совсем немного, все синего цвета и зубами клацают. Тут какая-то женщина: «Ребята! А у меня есть термос с горячим чаем! Можно, мы к вам подсядем? Будем водку чаем разбавлять!».

Подсели. Разбавили. Ну совсем другое дело! Хоть и довольно противный напиток получается, но хоть пить можно! Увидев это, потянулись к этой компании и другие немногочисленные пассажиры. Набились все в один отсек, плотно прижались друг к другу для тепла и дружно попивают водочку, подогретую чаем. А выпивка у всех с собой: но вот сколько уже ни выпито – никто особо не хмелеет, так холодно!

Вдруг с грохотом распахиваются двери: из тамбура появляется человек. Напоминает он былинного богатыря: могучий такой, румянец во все щёки, без шапки, в армейском полушубке. Полушубок распахнут (жарко ему!), под полушубком – тельняшка; а в руке человек держит мороженое. Все просто онемели!

Проходит он по вагону, останавливается: «Всех с наступающим! Что, водочкой согреваемся? Это хорошее дело!». – «Д-дда… А вы не желаете стаканчик?» – «Не повредит!».

Наливают ему полстакана: «Вам чайком горячим разбавить?» – «Это ещё зачем? Что за извращение?». Выпил, крякнул от удовольствия.

– «Вот, закусите!». – «Да не надо, спасибо – у меня есть!». И закусывает ледяную водку мороженым…

– «Ещё раз всех с наступающим! А погода-то какая! Новогодняя! Повезло нам с погодой в этом году! Ладно, спасибо, пойду дальше!».

И пошёл он дальше по вагонам: на людей посмотреть, себя показать…

P.S.: Прекрасно сказал мой друг, прослушав 31-го декабря эту историю: "Наверное, это был настоящий Дед Мороз... Только 30-го декабря он ещё в штатском ходил!".


Всех с Новым Годом!

Серёга

Вообще-то Серёгу к нам сначала на одну навигацию жена привезла, от наркотиков его спасать: и, действительно, откуда в наших краях в те годы наркотики? Это уже позже началось… Вот брага – это да! Её, конечно, до фига было, вся река ей тогда пропахла, и до аппарата она редко когда доживала.

Задержался Серёга, обжился, даже продвинули его в старпомы: он вообще хороший и толковый парень был, когда не пьёт. Но вот как созреет у него его любимая гороховая – хоть святых вон с парохода выноси!

Любил я с ним на ночной вахте постоять: мостик пустой, только огоньки мигают, бадья с чаем и разговоры до 8-00. Хорошие у нас были разговоры, интересные такие!

Потом как-то постепенно съехал я с северов, вернулся и Серёга домой на Украину. Несколько раз перезванивались, даже один раз встретились, посидели ночь у меня до его утреннего поезда, и не за чаем.

Потом началась война на Балканах, позвонил мне Серёга по пути на неё из автомата на Киевском.

А больше про Серёгу я ничего и не знаю. Вроде, мелькнуло его лицо в новостях по телевизору. Берёт он аэропорт города Луганска: только я проглядел, с какой стороны он его берёт. А, может, показалось мне, все эти лица очень похожие? И нет его давно в живых, моего тогдашнего друга Серёги?

Как я вёз домой Лёху… (Лёха-1)

Мне и говорят: ты ж домой едешь? Забери с собой Лёху! Его жена ждёт! У него завтра открытие выставки! До метро его доставишь, а дальше он сам…

Я, дурак, и согласился…

А Лёха вон, на диване сопит. Ему чего? Вернисаж какой-то утром, корреспонденты, вспышки, мировая слава… Лёха принёс перед этим, подустав при монтаже выставки, шесть Агдамов, и две трети выпил лично. Математики есть, или мне прояснить эту нехитрую арифметику?

Ладно, растолкали Лёху… Повёл я его к жене и к вселенской славе… До остановки троллейбуса, вроде, всё хорошо шло. Только ополчился тем вечером Лёха почему-то на художника Рубенса: и баб тот толком не умел изобразить, и натурщицы у него – одна толще другой, и вообще – половину его ученики, я уже подзабыл фамилии, намалевали… В общем, плохой он был художник, этот Рубенс, не то, что Лёха!

Подкатывает троллейбус. Лёха заходит, окидывает притихший салон недобрым взором… Все замерли… А Лёха не так, чтоб сильно крупный, но такой… борода клочковатая… невысокий, но весьма кряжистый… глаза дикие… типа Малюты Скуратова…

– «И куда, уроды, вы в эту ночную пору собрались?», грозно спросил их Лёха.

– «Мы до метро!», робко пискнул салон троллейбуса.

– « А ничего, если я с вами тоже поеду? Я вам сейчас про Рубенса доскажу!».

– «Нет-нет, что вы. Нам приятно, и про Рубенса неплохо было бы послушать», пропищал салон.

И Лёха им прочитал лекцию. Ох, какая это была лекция! Мне и троллейбусу было интересно, в особо ярких местах женщины даже ахали, но вот художник Рубенс при некоторых Лёхиных пассажах явно в тот вечер в гробу ворочался… Доехали до метро . Троллейбус искренне Лёхе поаплодировал на прощание…

Провёл я Лёху и вниз, в метро. Стоим на платформе. Лёха такой деловой: стоит с грозным видом, ждёт поезда….

– «Не понимаю!», говорит: «Что эта сука Брежнев начал вытворять? Хоть бы меня спросил… Почему так поезда редко ходят?».

– «Так ведь ночь, Лёха!»

– «Нет, надо было ему со мной посоветоваться, этому бровастому придурочному генсеку! Я ведь ночью часто езжу… знаю это дело».

С горя достаёт пачку Беломора, закуривает. К нам по платформе направляется милиционер….

– «Лёх, нас сейчас заберут, затуши папиросу!».

– «Куда заберут?»

– «В милицию! Здравствуйте, товарищ сержант!»

Лёха на него смотрит, затянулся беломориной…

– «Ну что,…», говорит: «…служивый? Ваши довольны премией в этом месяце?».

– «Ну да, хорошая премия…», опешил милиционер: «Но, товарищ, здесь метро и…».

– «А доволен – так и пошёл нахер, ты приличным людям курить мешаешь, чудо!».

И милиционер ушёл…. Я вообще перестал рядом с Лёхой понимать реальность, не бывало так тогда при советской власти.

Подходит поезд. Лёха входит быстро в вагон. Стоит, докуривает беломорину. Решительно её растаптывает ногой…

– «Эх!», говорит: «Ну что я с такими несознательными людьми могу поделать? разве что их воспитать?».

Достаёт откуда-то из кармана рулон троллейбусных билетов…. Когда он успел кассу в троллейбусе вскрыть и этот рулон украсть? Проглядел я…

– «А ну-ка, граждане! Быстренько все приобретаем билетики! У нас поезд коммунистического труда, а вы все – безбилетники! Проезд пять копеек!».

Идёт по вагону и, что интересно, все ему безропотно отдают по пять копеек, а Лёха им аккуратно выдаёт по билетику…

Просто сюр!

Но не довёз я Лёху тем вечером домой…

Вот зачем на той пересадке тот полковник-лётчик стоял? Прямо в мундире, прямо на перроне, прямо на Лёхином пути?

Меня-то утром отпустили… А Лёху через пятнадцать суток только.

И вернисаж без него открылся, и работы там его имели определённый успех…

Не довёз я тогда Лёху, дурак! Не тому человеку такое важное дело друзья доверили.

Но поездку эту я хорошо помню до сих пор…

"Как провожают пароходы? Совсем не так, как поезда..."

В-общем, так мы провожали Владимира Семёновича: вечером собрались и пошли на сопку. Самую высокую: потрясающий вид с неё открывался, иногда даже, в силу каких-то атмосферных дел, Японию можно было увидеть. Или не Японию, а мираж Японии – это каждый для себя считал сам, что он там углядел.

Взяли, конечно, с собой кассетник – прямо к нам ребята пришли из четырёхмесячного рейса, удалось прикупить в Новой Зеландии. Взяли водки, пару бутылок вина для девушек. Немного закуски девчонки тоже организовали. Прошерстили ботик и забрали все запасы ракет, всё равно сдаваться регистру, а там новые выдадут.

Взяли с собой капитана, старпома и боцмана с научника: для них эта новость, переданная нам телеграммой, тоже бедой оказалась. И понятное дело!

Выпили. Но как-то особо не пилось. Потом включили кассетник. Потом сами запели под гитару. Потом опять включили кассетник. Потом опять стали петь.

С моря наполз какой-то нехороший туман. Ничего практически не видно. Да, по большому счету, так всегда бывает: утром ожидался очередной тайфун.

Уже часа в четыре утра разлили по последней (хотя и принято говорить, что по крайней). Не чокались. Начальник сказал: «За тебя, Владимир Семёнович! Спасибо тебе! Прощай!». Капитан научника пустил слезу, а ведь немолодой и тёртый мужик был.

Начальник Игорь взял пару ракет и, дёрнув одновременно за два кольца, рискуя вопреки всем техникам безопасности пальцами, выпустил их в белёсое окружающее…

И тут случилось необыкновенное: скрытая туманом бухта вдруг ожила. Десятки гудков и сирен; кое-где, разрезая туман, даже появлялись сполохи от прожекторов. Просто мистическая какая-то картина была!

Мы ничего сначала не поняли, а потом дошло: по штормовому предупреждению в бухте вечером, уже в тумане, скопились спасающиеся от тайфуна суда. А, посмотрев на гильзы ракет, мы поняли и остальное: РБ мы в темноте кубрика прихватили. «Ракета бедствия». А все суда на них должны по морским правилам откликаться. Стоит вахта на мостике, несут службу моряки!

Уж вы не обижайтесь, японские капитаны и американские штурмана! Китайские ловцы сельди иваси и корейские минтая! Советские погранцы и вояки, пассажиры и контейнеровозы! У нас же бедствие было в стране: мы и страна провожали Владимира Семёновича Высоцкого. Спасибо вам, френды, за то, что, неожиданно для вас, но и вы в этих проводах поучаствовали!

Как я вступил в Евросоюз

Моим друзьям на Украине

С утра погода в Москве была дрянь: ветер, снег, холодно. Встал я очень рано с одной мыслью: ну зачем я туда еду? Но поехал.

Ладно, прилетели. И на тебе, опять погода… и здесь дрянь: ветер, снег, холодно. Тоже мне, морской курорт называется! Одна приятность оказалась: вся толпа ломанулась тупо стоять в очереди на паспортный контроль, а я вижу дверку, на ней табличка, на табличке нарисована сигарета, стоят кресла, гудят вытяжки, тепло и приятно, сижу-курю… в общем, на контроле этом я оказался последним.

– «А какОва цель вашего приезда в България?», говорит мне по-русски милая девушка-пограничник. А я толком и ответить не могу. Призадумался: а, действительно, какОва?

И решил я резать правду-матку! Всё ж братушки, не саркози какие-нибудь!

– «Встретиться с болгарскими партнёрами», говорю: «посмотреть им в их вороватые глаза…».

– «Это я вас очен панимаю!», говорит мне милая девушка: «Что, совсем умора с нашим бизнесмены?».

– «Да уж точно – умора!», говорю я: «Обхохочешься!».

– «Вы не поняли!», говорит девушка: «Умора по-български есть усталость!».

– «Да уж такая умора, дальше ехать некуда. Хоть ложись и помирай!», говорю я.

Шлёп, и стоит въездной штампик в паспорте. Клик, и открывается дверка. Я заношу ногу через полоску, ещё шаг и…

Так я на прошлой неделе вступил в Евросоюз.

Пожил там немного, поездил.

А на этой неделе – я из него вышел, из Евросоюза этого. Ну его!

Только это уже был другой аэропорт, другая страна, и на контроле там какой-то мужик угрюмый сидел, даже ничего и не спросил…