Category: еда

За Магеллана!

Сегодня, оказывается, день рождения Фернана ди Магальянша, более известного миру как Фернандо Магеллан.

К тому же у нас на судне у механика пса так звали, только без второй буквы Л по невысшему образованию его хозяина.

Магелан этот был псом симпатичным, но при этом тварью редкостной: однажды, когда мы оставили без присмотра сваренный на весь экипаж огромный чан макарон с десятью банками тушёнки, нам пришлось довольствоваться лишь макаронами - это отродье дьявола аккуратно всю тушёнку оттуда выело, при этом брезгуя макаронами, а потом от непривычки к подобным деликатесам в таких количествах, жалобно поскуливая, обосрало нам всю палубу.

Ну, за Магеллана, друзья?

promo hydrok april 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…

Мечта и реальность

Вот не нравится мне моя фамилия! С удовольствием бы её поменял!
Да и имя тоже: вот что это за имя - Дмитрий?
Ну а уж если менять имя и фамилию, то до кучи можно сменить и пол.
Да и прописку тоже, а то за окном такая хмарь и грязный снег, что жить не хочется!

И вот представил я: вот сижу я вся такая длинноногая блондинка с четвёртым номером бюста у бассейна на своей багамской вилле, попиваю второй бокал утреннего мартини (взболтать, но не смешивать), отдаю приказы своему дворецкому Хуану, а тот прочим моим горничным и слугам, любуюсь цветением всяких джакарандов и олеандров и полётом колибри... Дочь миллиардера я, притом незамужняя!
И зовут меня, скажем, герцогиня Кармен-Сюита де Бизе-Наполеон-Бурбон-Медина-Сидония...

Жду я, когда к острову подойдёт моя белоснежная суперяхта, на которой ко мне в гости приплывут мои лучшие друзья, а вечером мы это дело с ними по нашему обыкновению отметим!

Сначала, конечно, пойдут всякие аперитивы и лёгкие закуски: ну, там, салат оливье, холодец с хреном, селёдочка с лучком, грибочки маринованные. Потом блюдо дня - шашлык и колбаски-гриль "Мираторг" на решётке! Уже через пару часов - я своих друзей хорошо знаю - все в хлам будут!
Ленка по обыкновению упадёт одетой и с тазиком салата в мой бассейн, её муж Петрович - наблюёт на пол в ванной. Генка сломает унитаз в туалете и будет потоп - придётся срочно вызывать сантехника Пьетро Хуареса.

Серёга с Петькой, как водится, поспорят о кинематографе и начнут бить друг-другу морды. Пьяная Светка начнёт задирать юбку и показывать всем свою огромную задницу. Андрюха схватит меня за мой роскошный бюст и попробует увлечь меня в спальню, а я дам ему ногой по яйцам и он час будет орать и материться. Потом Стасик кинет непотушенную сигарету на мою антикварную оттоманку и начнётся пожар, который он же, пока я не увидела,  попытается потушить своей мощной струёй - вонища будет, хоть виллу насегда закрывай! Потом Иван Викторович для смеха насрёт в бассейне, но будет упорно утверждать, что оно само там зародилось. Потом мы будем запускать китайский салют и от него сгорят все джакаранды и сарай для гольфа, откуда огонь перекинется на папин эксклюзивный Бентли и мой любимый Бугатти Вейрон. Потом приедут пожарные, а полиция попытается нас всех забрать в кутузку, но я от них откуплюсь. Потом...

Может, ну его?
Что-то мне расхотелось сразу всё в жизни так кардинально менять!

Как Лёха жарил шашлык... (Лёха - 14)

Жили мы тогда очень весело все на даче и задумал наш друг математик и художник Ашот на свой день рожденья порадовать своих друзей и приготовить им настоящий армянский шашлык. А, надо сказать, в советские времена с шашлыком проблемы были: точней, с шашлыком  особых проблем в те годы ещё не было, а вот с мясом в магазинах - уже и всегда были.

Готовый шашлык в принципе в кулинариях тогда продавался: бараний из патологически заплывших жиром и вследствие этого старческого заболевания умерших в горах, сорвавшись в пропасть, этих парнокопытных млекопитающих и говяжий, про который говорить вообще сложно - он был почему-то тогда частенько синего цвета и наполовину состоял из жира, кожи и обрезков, а наполовину - из лука, соли и уксуса. Впрочем, некоторые особо циничные граждане предполагали, что это вовсе не соль и уксус, а секретный химический состав знаменитых советских академиков-физиологов, радикально и навсегда предотвращающий разложение любых заветренных мясных изделий. Ленина в Мавзолее тогда все московские октябрята в обязательном порядке ходили смотреть... ну и вот!

А вот свиного шашлыка я тогда и вовсе не припомню: не было его тогда, как сейчас повсеместно! И дело было не в каких-то особенных социалистических халялях и кашрутах, а дело было в том, что советские хряки и хрюшки тогда процентов на семьдесят состояли из жира для высококалорийного питания трудящихся и толстенной кожи на полевые сумки и портупеи офицерские - порода такая мичуринская селекционерами была выведена, видимо! А других пород и не было, так что из свинины нормальный шашлык тогда и не сделаешь...

Но у Ашота были какие-то армянские друзья на рынке, купил он там у них  прекрасной баранины и как-то по-особенному, с необычайными, присланными с гор родственниками,  армянскими травками и по дедушкиному рецепту два дня этот шашлык тщательно мариновал. Взяли мы  ведро с мясом, шампуры, несколько кирпичей для полевого мангала, две бутылки портвейна и пошли на речку помогать Ашоту готовить эту диетическую вкуснятину для народа. Нас трое, Лёха с нами - а народ чуть позже с напитками и другой закуской подтянется! Шашлык приготовить - дело было тогда небыстрое, надо же углей правильных сперва нажечь (мало кто помнит, но готовые угли в магазинах появились лишь лет через пять после падения Советской власти, которая на такие пустяки не разменивалась).

Естественно, надо перед таким ответственным делом выпить, так что портвейн мы поделили по-честному: бутылку вылакали постепенно  мы на троих, а вторую высосал в кратчайшие сроки Лёха. Мы пошли в лес сучья для костра и углей собирать, а Лёха подустал от этого портвейна и прилёг отдохнуть, скептически комментируя все наши действия: и сучья мы для углей не тех пород дерева собираем, и шампуры у нас тонкие, и мясо мы нанизываем дилетантски, и Ашот шампуры неправильно на кирпичи кладёт! Застыдил нас совсем Лёха - но вот уже вдали на склоне реки голоса наших друзей, несут они, чертыхаясь, в темноте, всякие вкусные и столь нужные для шашлыка и Лёхиного организма напитки и закуски.

Запах от шашлыка пошёл восхитительный просто! Мы принюхиваемся, а довольный Ашот нам говорит:
- Вот не зря я в маринад барбарис положил! И майоран, и кориандр, и тмин... нежное мясо будет... вообще-то, в Армении существует более тридцати способов приготовления хорошего шашлыка и...

И тут лежащий на земле у костра мрачный в ожидании долгожданных напитков Лёха, точно попадая в Ашотов акцент и ритм, продолжает его фразу:
-... и это из них - самый херовый!

Ашот даже не успел обидеться, подошли друзья и сходу под первую порцию шашлыка начали разливать. Лёха махнул стакан, закусил шашлыком и уже добродушно сказал Ашоту:
- Это я так, Ашотик... к слову! Очень вкусный шашлык получился! Выдающийся шашлык! Наливай скорей по второй, выпьем за твоё здоровье, да и грех такую необычайную вкусноту всухомятку пробовать!

Убить Билла - часть 3

Очень многим девушкам нравятся Брэд Питт, Ричард Гир, Том Круз, Леонардо ди Каприо или, скажем, Орландо Блум! Красавчики!
Некоторые из них фанатеют даже от милейшего Питера Динклейджа, он же Тирион Ланнистер.

А многие мужики приходят в хорошее настроение от вида Памелы Андерсон, Деми Мур, Дженнифер Лопес или, скажем, Умы Турман (особенно когда она противную якудзу на бифштексы самурайским мечом кромсает)!
Симпампонистые девицы!

На вкус и цвет товарищей нет, но вряд ли любители музыки будут отрицать талант Стинга, Моби, Пинк, Моррисси, Брайана Адамса или, скажем, сэра Пола Маккартни.

Любительницы спорта и лесбиянки обожали Мартину Навратилову, любители спорта, откушенных ушей и изнасилований - Майка Тайсона. Ну а уж Карл Льюис в беге и Брюс Ли в карате нравились всем!

Древние (да и мы)  восхищались Овидием, Плутархом, Сенекой.
Гений Леонардо не превзойдён никем до сих пор.
Россия считала своим духовным лидером Льва Толстого.

Целая нация боготворила Адольфа Гитлера, куда уж дальше ехать...

А в чём, казалось бы, связь между этими такими разными людьми?
Все они веганы или вегетарианцы.
То есть люди, считающие, что питаться живыми существами - грешно.

Однако, попадались мне тут вполне убедительные расчёты, что один веган за год уничтожает живых существ примерно в миллион раз больше, чем один антивеган и мясоед.
Правда, большинство из них всякие червячки, жучки, бабочки и прочие мелкие твари, но и божьих тварей покрупней, птиц и млекопитающих - тоже в десятки раз больше!
Там целую цепочку кошмарных убийств, прямо или опосредованно, невинных созданий, сопутствующих  гастрономическим причудам этих выдающихся людей, можно расписать.

Всё в подлунном мире удивительно и относительно, как говаривал мясоед Альберт Эйнштейн!

Осетрина

Подавляющая часть людей очень любит эту рыбу. Соглашусь, вкусная она! Только сейчас мало кому по карману. А мне – так вообще это фиолетово! Недолюбливаю я осетрину после одного случая. Хотя, вроде, и больше трёх десятков лет прошло, но как-то в рот она мне не лезет… Почему? Сейчас расскажу!

А работала тогда наша большая экспедиция на реке Терек в Чечено-Ингушетии. И было нас там из начальства трое, причём я – самый младший молодой инженер. И случилось так, что главный начальник куда-то уехал, а второго начальника срочно вызвали в Москву, а я как раз возвращался в лагерь из Пятигорска, так что встретились мы в этом славном городе с Борей лишь на посещение хинкальной, в коей раздавили пузырёк портвейна «Кавказ». Я Борю спрашиваю:
- А вот сколько мне без вас, начальники, этой шайкой руководить? У нас же, Боря, студенты все как на подбор в этом году: как бы не сожрали они, юношу неопытного, меня! И чем их кормить?
- Не боись! Я ж не знал, что мы с тобой тут встретимся, так что оставил тебе на питание экспедиции целых сто рублей! На десять дней должно хватить, а потом и мы с Колей из Москвы денег подвезём!
- А кому оставил?
- Студенту Илье! Он, вроде, из этой банды самый надёжный!
- Боря! Ты в своём уме? Нашёл кому деньги оставлять! Впрочем, даже ему за один день такую сумму не пропить…

Возвращаюсь я в наш палаточный лагерь к обеду. Студенты дружно наслаждаются какими-то липкими макаронами. Я Илье:
- Сдавай деньги!
- Какие деньги?
- Те, что тебе Николаич на колпит оставил!
- Так мы вчера в станицу съездили и все их потратили! Зато теперь запас есть! Вон, полпалатки продовольствием заставлено! И, не поверишь, такая удача нас в магазине поджидала!
- Ну пойдём, посмотрим, что за удача…

Заходим в камбузную палатку. И действительно, угол заставлен какими-то коробками. Только подозрительно они выглядят.
- Илья! А в коробках что?
- Так я ж и говорю, повезло нам! Ты когда-нибудь видел, чтобы по пятьдесят семь копеек? Я так впервые!
- Что по пятьдесят семь?
- Так вино! Мы сразу четырнадцать ящиков взяли, только два вчера выпили уже.
- А еда?
- Ну и еду тоже взяли на сдачу! Пять пачек макарон получилось! Только три пачки сегодня за обедом съели.
- А хлеб?
- Так хлеба у нас вчера две буханки оставалось, поэтому хлеба не брали.

Да…дела! Нас двенадцать рыл, и все организмы быстрорастущие и прожорливые. А из еды у нас на десять дней две пачки макарон. А в кармане у меня три рубля. Ну ещё пустые бутылки сдадим… всё равно девять дней голодать! Вот что тут делать, ума не приложу! Салман в отъезде на Сулаке, у него бы занять денег мог бы… Впрочем, есть один выход – только довольно опасный он…двум смертям не бывать! Командую зелёному с похмелья технику: «Макс! Поплыли!».

А Терек, надо вам сказать, река осетровая. И как раз в этот месяц севрюга с осетром на нерест попёрли. Но ловить их строжайше запрещено! За это – тюрьма. И лодки на реке в связи с этим тогда были полностью запрещены: как увидит где в кустах рыбнадзор спрятанную лодку, тут же пробивает ей днище и топит. Ну, правда, если это не лодка их родственников и кунаков, а родственников и кунаков у храбрых рыбнадзорцев – полреки!

Поэтому вся река в сотнях мест перегорожена самоловами, половина из которых этому рыбнадзору и принадлежит… помнится, спросили мы у нашего рыбнадзоровского друга Салмана:
- Салман! А ты давно в рыбнадзоре?
- Так уже, почитай, второй год! Все родственники скинулись, чтобы меня на эту должность определить! Тридцать тысяч заплатил!
- Сколько? (А такие деньги в те года даже представить себе было трудно – это три «Волги» или кооперативная трёшка в Москве).
- Некоторые и по пятьдесят платят! Но я уже себе и племяннику «Жигули» купил, дом построил, вот сейчас брату достраиваю, оба дома в коврах и хрустале… жалко, через год уволят!
- А почему уволят?
- Так посадят на два года меня! А за моё место уже Реваз сорок тысяч обещал заплатить! Но семья эти два года бедствовать не будет: законсервировал я сто трёхлитровых банок икры… как-нибудь продержатся!

Мы начали подсчитывать в уме: икра стоит сорок рублей килограмм. Сто трёхлитровых… семь на ум пошло… продержатся несомненно! Но это ж сколько рыбы надо было поймать? Здесь белуги нет, а с одной севрюжки… лучше про это не думать! Недаром, что в прибрежных сёлах и станицах процентов девяносто мужского населения сидело, из них половина за браконьерство, а остальные по пустякам – так, порезал кого. Традиция такая у местных! Это как в армию сходить в других местах: пока не отсидел, даже жениться неприлично.

Вот поэтому рыбнадзор на Тереке даже тогда со служебными калашами плавал. Опасная работа! На всей реке моторок только у них пяток, ну и две рабочих по спецразрешению у нас! А оружия на руках у населения даже в те спокойные и застойные времена… лучше про такое тоже не думать! Мы поступали тогда так: цепляешь винтом самолов, мотор глохнет. Надо распутывать, а это дело непростое: крюки острейшие, режут руки. Казалось бы, взял нож и… вот не стоит так делать!

Крюки тогда самоловные для местных браконьеров производили в третью смену на каком-то секретном военном заводе из дорогущего незатупляемого стратегического суперсплава, каждый крюк стоил рубль. А на снасти их сотня-другая, а ты эту снасть обрубил. А кусты на берегу иногда шевелятся: там хозяин этой снасти сидит. А вот с чем он там сидит, то ли с двустволкой, то ли со шмайсером… об этом тоже лучше не думать! Шмальнёт из кустов по тебе, если ты неправильно поступил – и поминай, как звали! Поэтому распутываешь, режа руки, ты снасть бережно, а если на крюках рыба, которая тебе дико мешает снасть распутывать, то ты её кустам показываешь: если икряная, то оставляешь и мучаешься или на другой крюк насаживаешь, а если самец осетровый – можно и в реку сбросить, не очень самцы бракуш интересуют. Но вот чтоб взять себе? Не положено так здесь! Мы с Максом давно эти несложные правила запомнили и стараемся по самым уловистым местам на своём «Прогрессе» не плавать.

Но знаем мы и такие места, где… нарочно в тот день стали мы винтом на снасти с Максом напарываться! Начинаем распутывать снасть: есть икряная самка! Вдвоём, приподняв с трудом, её показываем кустам, аккуратно насаживаем на другой крюк. А вот и самец килограмм на двенадцать: показываем его кустам и делаем пантомиму «Ням-ням? Очень кушать хочется!». Кусты через некоторое время начинают одобрительно колыхаться – значит, кидаем рыбу в лодку! Хотя, правильно ли мы поняли это колыхание? Но жрать-то вообще нечего! Можно и рискнуть!

В общем, килограмм двести мы с Максом в тот день в лагерь рыбы привезли. На ужин у нас была осетровая уха на первое и севрюжий шашлык на второе. У студентов аж за ушами трещало, какая вкуснота! Ещё несколько вёдер и детскую ванночку балыка мы засолили. Десять дней точно продержимся теперь мы, если пустые бутылки на хлеб поменять.

Но беда приходит откуда не ждёшь: на пятый день взбунтовался вверенный мне партией и правительством студенческий коллектив!
- Ну не можем мы эту осетрину больше жрать! От одного вида… ты начальник или кто? Хоть бы каши какой купил или макарон! Не будем мы работать – всё, бастуем! А осетрину свою ты засунь знаешь куда…
- Ребята! Я и сам её видеть уже не могу. Но где я вам денег на макароны возьму? Вон, Илюшку благодарите! Это он так талантливо все деньги на пойло потратил!
- А нас это не касается! Да и вино паршивое было, да и кончилось оно! Короче, начальник! Вот где хочешь жратву ищи: ты, начальник, обязан нас кормить!

Просто бунт на корабле! «Баунти» какой-то! Броненосец «Потёмкин», мать вашу так! Вот что делать? Сел я в 66-й, и хоть прав у меня на грузовики (да и вообще никаких) тогда не было, поехал, дрожа руками на руле, в станицу. Захожу в дом к Салману, там его брат:
- А Салман не вернулся?
- Ждём, дорогой! А что хотел?
- Да денег немножко занять… неудобно, конечно! Но тут какая история приключилась…
- Слушай, брат! Зачем тебе этот деньги-шменьги? А почему раньше не заходил? Ты не волнуйся! Езжай свой лагерь-шмагерь, свой экспедиция! И не волнуйся ничем! А я со свой кунак, он магазин товаровед, скоро к вам заеду!

И действительно, через пару часов подкатывают к нам «Жигули». Из салона разгружаются коробки: макароны, крупы, хлеб, овощи, консервы. А потом оп: открывается багажник - а там три ящика шампанского, пятилитровая бутыль чачи и связанный живой баран!

Хорошо, когда ты дружишь с добрыми и отзывчивыми людьми! Такой праздник живота мы тем вечером закатили! Шашлык-машлык… и ни грамма осетрины!

Вот с тех пор я осетрину как-то недолюбливаю: кушать могу, а так - нет!

Губы окаянные

Писал я тут уже про наш давний героический поход по заданию администрации аж двух новопридуманных улусов для разведки возможностей вывоза угля с Красной Речки с целью спасения их населения. А тут благодаря p_syutkin в На лису пойдёте, на волка? — На медведя! вспомнил и ещё одну сопутствующую ему историю. А дело было так:

Ну совсем тем сентябрём мало воды в реке стало: не проходит даже наш «Ярославец» через этот перекат! Тыркались-тыркались: нет глубин! И решено было идти дальше на двух лодках. Загрузились по борта оборудованием и бензином и ранним утром погнали. А гнать нам километров сто пятьдесят ещё, да вверх, да лодки гружёные, да течение сильное… Часов восемь-десять нам ходу, однако.

Приплыли на место. Весь день работали, устали как собаки, пора бы и обратно. Готовить не стали, перекусили хлебом с тушёнкой и поплыли вниз: а вниз гораздо веселей и быстрей, успевай только на перекатах от топляка разного уворачиваться. Я, честно говоря, закемарил. Вдруг лодка делает какой-то немыслимый манёвр, я – головой о борт. Продираю глаза и ничего сначала не понимаю: наша лодка делает непонятную дугу, а вторая чуть выше тоже какой-то странный радиус описывает. Что такое?

Оказывается, сохатый реку переплывает и не дают мужики ему к берегу приблизиться. Мне Палыч: держи ручку! А сам ружьё из чехла вытаскивает одной рукой, но собрать-то и зарядить его – тут две надо.

Сохатый бедный смотрит на всё это обречённо, не доплыть ему до берега, не спастись. Чпок-чпок, и погиб он во цвете лет… а ведь в правильном месте переход себе устроил, тут людей сроду не бывало. Конец за рога – и вытянули мы еле-еле его на берег. Здоровый, бродяга!

А как мясо на пароход доставить? Надо его разделывать, сохатого этого.

С нами двое местных опытных охотников, один так вообще чуть ли не профессиональный бывший. Достали они свои ножики и началось. Честно говоря, ни разу не видел, чтоб такую тушу так быстро и со знанием дела одними ножиками охотничьими разделали грамотно. Но часа три это дело заняло. Распределили мясо по лодкам, чуть бортами воду не черпаем: килограмм больше двухсот этого чистого мяса получилось. Но что тут поделаешь? Впереди зима, а ещё ни одного каравана не пришло, как бы с голодухи не околеть…

Плывём себе, мчимся. Но в сентябре уже темнеет по ночам капитально, дело к полярной ночи. Опасно, как бы на что не напороться. Выбрали островок, причалили, разожгли костёр из плавника. Настолько устали, что даже есть не хочется, просто вырубаешься. Так часа три в полном нокдауне у костра и просидели, а тут светать начало. Надо домой на пароход гнать, тут всего-то часа два ходу осталось. Подходим к лодкам: это что такое? Борт в крови, одного мешка с мясом нет, чуть поодаль он разорванный в клочья валяется. Мы Иннокентию: это кто так нахулиганил тут? Он к следам присмотрелся и нам спокойно: «Мишка, однако, приходил. Но маленький. Кушать мясо хотел, но мало-мало взял!». Во дела! А мы и проглядели…

Доплыли до парохода, подняли всё на борт из лодок и попадали по койкам. Но поручили матросу на обед нам свежатинки пожарить: уж которую неделю только на тушёнке сидим. К обеду с трудом встали, морды ополоснули и дружно в кубрик, охотничьими трофеями наслаждаться. А матрос наш расстарался вовсю: и супчик со свежатинкой, и жарёха, и – ни разу не пробовал – лосиные губы как-то по-особенному приготовленные, и печёнка, и тушится у него что-то на печке. Вкусно аж жуть, особенно после почти двух суток работы и голодухи!

Вдруг вой мотора рядом с пароходом, стукается что-то о борт и вваливается к нам парочка мужиков: серьёзные такие мужички, один с карабином, другой поверх бушлата опоясан ремнём, а из кобуры ручка пистолета торчит. Всё, приплыли! Это ж рыб (он же здесь и охот) надзор! А за сохатого штраф – мало не покажется! Это не считая уголовного дела…

Они нам:

- Обедаем, товарищи?

- Обедаем! Присаживайтесь!

- Да нет уж, мы сытые… А мясо откуда?

- Да, встретили мы тут местных охотников… они мешок свежатинки дали…

- Местных?

- Ну а каких ещё?

- Ой, как стыдно врать…

- Почему?

- Почему-почему… у местных такой обычай: губы достаются только тому, кто этого сохатого положил. Вот готовыми он угостить может, а дать кому – не имеет права по обычаю.

- А мы и не знали…

- Ладно, мужики! Считаем, что мы этого не видели! Вы уголь-то разведали?

- Разведали! А вы откуда про нас знаете?

- Да река слухом полнится. Все про это уже знают. Всем же зимовать. Спасибо вам, мужики! Мясо у вас есть – а порыбачить не успели?

- Когда? Мы только вернулись.

- Это дело поправимое!

Кинули они нам на борт несколько чиров и тайменей и поплыли дальше браконьеров ловить.

Вот какие, оказывается, есть интересные обычаи у некоторых коренных народов Крайнего Севера!

Теперь будем знать!

Кофе как индикатор вдумчивого подхода

Сидим с мужиками в курилке, обсуждаем всякие разности. Неожиданно возник вопрос о качестве растворимого кофе: очень он противный стал в последнее время, причём чуть ли не все сорта одновременно.

Кто-то: «А нечего вообще кофе пить! Помните старый анекдот?».

– Приходит человек к врачу: «Доктор, помираю! Синяки под глазами, руки дрожат, похудел. Спасайте!».

В этот момент выходит перекурить Борис: «Вы тут про что?». Пересказали ему начало анекдота. Рассказчик продолжает:

– Я так сразу, больной, не могу вам диагноз поставить. Опишите мне сначала свой рядовой день.

– Просыпаюсь рано – мне же на работу! А рядом жена, манящая такая! Ну, сами понимаете! Потом выпиваю чашечку кофе – и выезжаю на работу. По дороге заскакиваю к любовнице: ей же тоже хочется! После выпиваем с ней по чашечке кофе…

Борис: «Интересно, а к какому часу ему на работу? Так и опоздать можно!». Все: «Борь, погоди! Не перебивай».

– Захожу в кабинет, а у меня секретарша Верочка: «Верочка! Приготовьте мне кофе!». Видели бы вы, доктор, эту Верочку – ни один мужик не устоит! Потом мы с ней пьём кофе…

Борис: «Да уж! Хорошо иметь такую секретаршу!». Все: «Борь, да не мешай ты!».

– Потом вызывает меня начальница, Анна Сергеевна. Ну, сами понимаете, начальнице никак не откажешь. После секса пьём мы с ней кофе…

Борис: «Наверное, молодая начальница?». Все: «Борь, заткнись!».

– После работы заезжаю к любовнице. Немного взаимной ласки, потом выпиваем мы с ней по чашечке кофе…

Борис: «Интересно, а она у него не работает, что ли? А если пробки?». Все: «Боря! Ты замолчишь когда-нибудь?».

– Потом домой к жене. Выполняю свои супружеские обязанности, выпиваю вечернюю чашечку кофе… Доктор: «Послушайте! Это у вас всё от кофе! Вы постарайтесь хоть иногда его не пить!». Больной: «Вот спасибо, доктор! Что значит медицина! А я уж стал подозревать, что у меня это от онанизма!».

Все, кроме Бориса, смеются.

Борис задумчиво: «Почему от онанизма? Кофе он, наверняка, растворимый пил. Сейчас такой поганый растворимый кофе – вообще пить невозможно! Вот если бы он пил молотый…».

Все: «Боря! Так мы ведь с этого и начали, ты самое начало пропустил!».

Мамонта

Господи, какая же вонь стояла тем июнем на перекате Песчаный!
Как будто ты не на свежем воздухе, а в чулане. А в подполе сдохли сразу сто мышей И мух пропасть. А пауты? Жахнет тебя в руку такое жесткокрылое, так неделю шишка и болит!
А нам работать – промеры делать, буи выставлять под навигацию. Уходим к левому берегу, чтобы этого не нюхать. А правый – ну воняет он! И непонятно почему.
Хорошо, под вечер подплыли к нам какие-то местные рыбачки, сейчас узнаем локальные новости! Дали им хлеба. Поменяли они нам три озёрных чира (каждый килограмм по двенадцать, кто в курсе – вкусней рыбы в мире вообще нет) на бутылку водки. Всё по-честному!
Теперь можно и про новости:

– А сколько сейчас в Белой водка стоит, однако?
– Уходили: наша триста, немецкая пятьдесятнольсемь – пятьсот.
– А патроны нету в магазина?
– Нет, кончились, до навигации не будет…
– Халасо…

Пауза. Курим…

– А винта для Вихря нету?
– Нету!
– А в Белой у кого?
– Тоже нету!
– Халасо...

Пауза…надо спокойно, как приличным людям, покурить.

– А что у вас, мужики, так здесь воняет?
– Мамонта!
– Какая мамонта?
– Вон, смотри тот берег – там мамонта!
IndBoard

Я аж подпрыгнул и заорал капитану: «Валера, чего стоишь! Срочно заводи, поплыли!».
Не, я всегда знал, что перекат Песчаный – непростое место. В прошлом году после паводка мы бродили под берегом: я нашёл челюсть доисторической лошади и мамонтовый зуб, а Адриан – два бивня. Но Адриан всегда был удачливый! Просто место такое: берег стеной, мерзлота, жильные льды, когда жарко – начинает оттаивать, плавиться и стекать. Когда стекает – это ничего, а иногда как сразу тонн десять рухнет! В-общем, ходить вдоль берега – довольно опасное занятие, особенно если жарко. Но костей там… и если вовремя не найти, их скорый паводок приберёт.
Подплываем. И точно – высоко в горе торчит целая мамонта! Большая такая, с хоботом! Прямо в полный рост её когда-то, тысяч двадцать-сорок лет назад, вморозило. А сейчас проявилась…
Но какая-то непривлекательная и сильно вонючая, из-за мух почти не видно.

– А чего такая ободранная, эта ваша мамонта?
– Ну, она давно появилась, совсем целая была. Наши с посёлка мясо для собак брали, шкуру срезали, а потом Афоню придавило – и перестали! Но собаки сейчас хорошие, сытые…
– Слушай, Иван! Вот пишу телефон, как будешь в посёлке – срочно звони! Там мой друг Миша. Это в Якутске, в Академии Наук. Скажи ему: всё бросить – и немедленно в Белую! И с полной бригадой! И сразу со мной по вечерней судовой перекличке!
– А пошлёт?
– Ты ему скажи: я прошу! Даже не прошу, а умоляю и настаиваю! Он поймёт…
– Сделаем, Борисыч!
– Лично тебе, если сделаешь и Миша приедет, от меня литр спирта!
– Да не, я для тебя и так позвоню…

А что я ещё мог в том году? Связи нет, ничего нет. До посёлка с телефоном три дня хода. Только работы до фига и некогда, навигация начинается.
Вот оно – открытие мирового масштаба, все ДНК и содержимое желудка целые: но связи у меня нет, а в стране наступает демократия и сопутствующий ей полный абзац.
Не дозвонился Иван, а знаю, что звонил. На радиорелейке у них в тот год что-то вылетело, починили только в августе. А мамонта в июле благополучно упала в воду на радость налимам, как ей и положено.
Поэтому, когда я сейчас читаю про мамонтёнка Диму и мамонтиху Любу – мне забавно. Это ж детишки! Вы бы нашего видали! Красавец под пять метров ростом! Или так показалось издалека?
Зато вот так я сэкономил литр спирта. Он ещё как, не представляете, пригодился и пошёл на всякие другие полезные дела!
Например, позволил капитану завести собаку...
Вот, кстати, и собака Джим, он чуть на следуюший год подрос, а цена ему щенком была  - литр спирта....
Youngsook

Развитый социализм

Дедушек-маршалов и министров в нашем классе было не так уж и много: ну два-три. А вот пап-генералов, послов и замминистров – чуть ли не с десяток можно было насчитать. А чему удивляться: наша школа, бывшая затерянная в арбатских кривых переулках и знаменитая своими давними выпускниками гимназия, располагалась между МИДом и Генштабом. И, чтоб недалеко народу было до работы добираться, втиснуты были советскими архитекторами промеж дореволюционных доходных серых домов несколько жёлтокирпичных современных многоэтажек повышенной комфортности, даже с фикусами в холле и консьержами чином не ниже капитана. Хорошие там квартиры трудящимся выдавали! Просторные. А вот вторая половина одноклассников жила в каких-то невообразимо населённых арбатских коммуналках, где жильцы иногда считались на десятки, это не считая котов, мышей и тараканов.

Конечно, приходилось мне бывать и там и там в гостях у друзей. Слушали музыку, курили, обсуждали девчонок и джинсы, пока родителей нет. А вот чтобы вместе после школы уроки делали – нет, такого не припомню.

Как-то Андрюха пригласил нас послушать новый диск – папа ему из-за границы привёз эту растленную антисоветскую музыку, чуть ли не «Дип Пёпл»: мерзость, конечно – но уж больно сынок канючил. А был папа его целый генерал-лейтенант, по петлицам вроде мотострелок, но, подозреваю, проходил он совсем по другому ведомству – слышал однажды, как он скомандовал шофёру новёхонькой своей персональной чёрной волжанки: «На Лубянку!».

Сидим, наслаждаемся тяжёлыми риффами Ричи Блэкмора, и вдруг – звонок от консьержа. Андрюха выключает проигрыватель и говорит: «Заказ приехал, пошли разгружать!». Мы и пошли. Еженедельный продуктовый заказ состоял коробок из десяти: пара ящиков дефицитнейшего чешского пива, коробка с мясом, коробка с рыбой и ещё куча коробок поменьше. Но за пару-тройку рейсов занесли всё это в квартиру. Андрюха за него расписался, выдал водителю оставленные родителями причитающиеся за заказ деньги – как сейчас помню, двадцать рублей с копейками. Но ведь было ему ещё поручено по списку, оставленному родителями на холодильнике, заказать продовольствие на следующую неделю. Увлекательное дело оказалось! Простыня с перечнем всякого – листах на десяти, надо галочки проставить, сверяясь с родительским списком, и потребное количество против необходимого харча обозначить. Ну, там, икра чёрная – две банки; осетрина – кило; сигареты «Мальборо» – один блок; виски «Белая лошадь» – литр… Что забавно, над этим перечнем стоял гриф «Для служебного пользования» и цены были в каждой графе проставлены: икра паюсная – 2,28 кило, балык «Столичный» – 1,34; сигареты «Камель» с фильтром – 16 копеек, а без фильтра  – 12, ну и так далее… Хорошие такие цены, гуманные, раза в три поменьше, чем в «Берёзке» то же самое буржуям за бесполосые чеки предлагается; а с обычным продмагом глупо сравнивать, поскольку там подобного года примерно с 1913-го не водилось.

Почему так хорошо это помню? Да вытащили мы тогда под Андрюхиным руководством за выполненный труд у папы из коробки по бутылочке-другой чешского пива, а в заказе оказалась вобла. Уж не знаю почему, но в это время в других заказах для трудящихся столицы, или, там, у знакомого директора гастронома, можно было в принципе разжиться и баночкой красной икры, и польским пивом, и даже окороком тамбовским. А вот вобла почему-то – это был наидефицитнейший из дефицитов в державе! Так плановая экономика в этот момент распорядилась. А чешское пиво с воблой, да под «Хайвей стар» – это, доложу я вам, полная чума для того времени, небывалое райское наслаждение, примерно как сейчас нам показывает реклама про батончики «Баунти».

Хороший строй местами был этот развитый социализм! Ну, по крайней мере для некоторых особо нужных стране граждан…

И чего его теперь другие некоторые граждане так ругают? Правда, есть и такие, которые понужней, что сильно хвалят и ждут не дождутся его возвращения…