Category: история

Царство Небесное

Огромную роль в истории словаря Даля сыграл Иван Александрович Бодуэн де Куртенэ, один из величайших лингвистов (и не только российских) в истории этой науки.



Иван (Ян) Александрович по происхождению был из Царства Польского, причём его семья столетиями довольно дерзко претендовала на происхождение от королевского дома Капетингов: его якобы предок граф Бодуэн де Куртенэ в XIII веке сидел даже на завоеванном крестоносцами Константинопольском престоле (фильм "Царство Небесное" про чуть раньшие времена, пусть там и малость напридумано. Хотя Ева Грин там, она же Сибилла Иерусалимская (Сибилла Анжуйская) — королева Иерусалима с 1186 г. Дочь короля Амори I от первого брака с Агнес де Куртене, старшая сестра Балдуина IV Прокажённого).

Собственно, там было несколько родов:

В 12 веке одна из ветвей рода переселилась в Англию и унаследовала титул графов Девонских. Название этой ветви со временем стало звучать как Кортни. В настоящее время этот род возглавляет сэр Хью Кортни, 18-й граф Девон.

Родоначальником второй ветви был Пьер I де Куртене (1126—1183), шестой сын короля Франции Луи VI Толстого, который женился на Елизавете, дочери Рено, сеньора де Куртене из первого дома, получив в качестве приданого Куртене.От сыновей Пьера пошло несколько ветвей рода. Представители старшей были королями Иерусалимскими, а потом даже императорами Латинской Империи. Внучка Балдуина II, единственная дочь его сына Екатерина де Куртене (1274—1307), в замужестве за Карлом Валуа, ещё носила титул византийской императрицы. Род окончательно угас в 1768 г.

Третья - это (якобы) ветвь Ивана Александровича.

По легенде, когда вышедшего на политическую демонстрацию профессора отвели вместе со студентами в участок, Иван Александрович написал в полицейской анкете в графе "род занятий": «Король Иерусалимский».
Любовь к политике не оставила великого филолога и позже: переселившись после революции в независимую Польшу, Бодуэн де Куртенэ защищал национальные меньшинства, в том числе русских, и чуть было не стал первым президентом Польши.
Крайне ему повезло, что не стал: избранного президента через пять дней застрелил правый экстремист

Вот просто интересно, если сейчас такое в анкете для Росгвардии или полицаев написать, то это какой срок светит в психушке или на зоне?
Особенно, если ты реконструктор какой и оделся на демонстрацию не под наполеоновского маршала (это, видимо, только приветствуется сейчас!), а под своего прадедушку, и тебя резиновой дубинкой хрен возьмёшь?

promo hydrok апрель 18, 2018 11:29 16
Buy for 20 tokens
Настолько нам надоела в тот сентябрь эта картошка, хоть на комбайне работай, хоть на ручном подборе, что мы уже были согласны абсолютно на всё, лишь бы этого корнеплода не видеть! Так что когда утром приехал на газике какой-то местный бригадир и сказал, что ему нужно три бойца на силосную яму при…

Голубая чашка

Вот сколько себя помню (а помню я себя давно, даже сказать неприлично юным девам), мне очень нравилась эта чашка и я часто этого дяденьку на ней в детстве рассматривал и хотел быть на него похожим! Особенно учитывая весьма редкое сочетание орденов на этом вельможе екатерининских времён: Андреевская лента вкупе с шейным Георгием (а такой орден мало у кого тогда был, его в спальне императрицы никак не получить).

История её появления в моей семье не то, что туманна, но даже и известна: эту чашку с портретом своего прапра перед смертью подарила моей бабушке её гимназическая подруга соученица-княжна,  а вот фамилию её никто не помнит! По легенде - это единственная оставшаяся чашка из большого кофейного сервиза, некогда заказанного и подаренного за что-то матушкой-императрицей Екатериной Великой одному из своих любимцев.

Я без малого полвека пытался про эту Голубую Чашку хоть что узнать... хоть у музейных экспертов, хоть как... не получалось! Терялись они в догадках... пяток фамилий у них под это сочетание и возраст проходил! Кроме одной, правильной...

Устроили мы вчера с другом мозговой штурм, используя русофобский интернет: там несколько кандидатур рассматривалось. И выяснилось: вот на хрена теперь эксперты эти? Тут лишь малость погуглить... остановились сначала мы на трёх кандидатурах, потом на двух, потом осталась только одна.

Это генерал-фельдмаршал и однокашник Суворова князь Александр Александрович Прозоровский, они вечно своими батальными подвигами мерялись и орденами и викториями между собой бахвалились.

Хотя князь СанСаныч и при Хотине, Гросс-Егерсдорфе и Цорндорфе ранен, и Очаков брал,  и Анапу на штык во главе колонны у турка брал, и Крым брал, и в Польше осыпан лаврами, и Берлин брал и им заведовал, и Сиваш геройски форсировал, и Москвой главнокомандовал при Чумном бунте... но помнят сейчас только Суворова!

При этом Председателем Совета Георгиевских Кавалеров (реально решающим, кому давать орден этот, а кому нет, императоры лишь их решения утверждали) был именно князь Прозоровский, а не князь Суворов.

Так что этот Екатеринин фаворит, князь Александр Александрович Прозоровский - реальным российским героем, оказывается, был!

Перефразируя Бродского, больше всего после патриотов я не люблю антипатриотов.

А русский патриот рюрикович князь Прозоровский писал матушке-императрице тогда так:

"Купил я им вина, чаю, кофею, сахару и другой столовой провизии, а столовую посуду отправил свою. Белья ж постелю, шлафорки и сертуки, так как они были взяты в одних кафтанах, а уже осенние холода наступили, собрав своё и от офицеров, что у кого было. Одних только не доставало к их пути карет, то я об них и писал к послу, чем я их и снабдить был не в состоянии. <...> Не взирая, что они [поляки], по положению их дел поведением нашего двора не могли быть довольны, они не преставали к нам являть всякие вежливости. Каждый в войске нашем офицер, имеющий хорошее поведение, не только в Варшаве, но в земле приниман был преласково."

Генерал-аншеф Прозоровский в Донесении Императрице Екатерине о Польском Умиротворении 1768-го года.

Весело, весело, встретим Новый Год!

Малолетним обожателям и склеротическим почитателям Великого СССР!

Так, напомнить, как же весело мы тогда жили!

При этом я лично отнюдь не шучу... именно этот Новый Год я прекрасно помню, не у телевизора мы тогда сидели! Весело было нам в тот день - это ещё ничего не сказать, до сих пор он некоторым из тогдашних с нами встречающих икается!

Автора мема про графа в студию!

Рассказывалось как анекдот, фраза про графа стала тогда всесоюзным мемом (просто не было слова такого тогда), но вот чей текст?
Есть у меня, конечно, подозрения свои... а вы что знаете про автора сего шедевра, история про графа и графиню которого широко тогда разошлась в народные массы СССР?

70-е годы прошлого века....

Молодой начинающий автор принес свой первый роман в издательство.
Редактор, не глядя в его сторону, сказал, - молодой человек, Вы видите, сколько у меня подобных произведений, я физически не могу всё это прочитать. Поэтому откройте Ваш роман на произвольной странице и прочтите мне один абзац. Я сразу скажу Вам, можете ли Вы рассчитывать на публикацию.
Автор открыл книгу и прочитал:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике».

- Что ж, неплохо для начала, - отметил редактор. Тема дворянства и его неизбежного разложения интересна нашему читателю. Но, безусловно, текст надо доработать, поскольку не видно связи сюжета с рабочим классом. Неделя Вам на доработку.

Через неделю автор читал редактору новый вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы».

- Сразу могу сделать замечание, - сказал редактор. – нет революционного настроя, не ощущается надвигающаяся гроза революции, а без этого роман печатать нельзя.

Через неделю автор принес в редакцию очередной вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал».

- Уже лучше, - сказал редактор, - но всё как-то безрадостно, есть дворянство, есть рабочий класс, но у рабочего класса нет веры в светлое будущее.

Автор принес доработанный вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!».

- Гораздо лучше, - похвалил редактор. Но в романе, претендующем на публикацию, обязательно должно быть описание замечательной русской природы.

Новый вариант звучал так:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь».

Хорошо, похвалил редактор, но не хватает таинственности, которую так любят наши читатели, надо доработать.

Через несколько дней автор принес новый вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога».

Стоп, - сказал редактор. Таинственность есть, но Вы совершенно не раскрыли невыносимое положение крестьянства, а это надо обязательно сделать. Да и действующих лиц маловато для романа.

Автор принес очередное исправление:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу».

- Совсем другое дело, но и для нашего крестьянства должен быть какой-то выход, нельзя прерывать описание тяжелой жизни крестьян на такой грустной ноте. Необходима хотя бы небольшая доза оптимизма.

Автор принес исправленный вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!».

Замечательно, - улыбнулся редактор, - многоплановый роман вырисовывается. Есть тема дворянства и его разложения, тема рабочего класса и его революционного настроя, очевидна вера в светлое будущее. Хорошо показана наша природа, есть элемент таинственности и совсем неплохо описана тяжелая доля русского крестьянина. Хорошо бы еще показать в Вашем романе полное загнивание капиталистического общества и неизбежную победу социализма.

Через неделю автор принес новый вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!
А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма».

Отлично, - сказал редактор, - но необходимо добавить заключительный штрих и показать направляющую и руководящую роль коммунистической партии. Сами понимаете, что в нынешней политической ситуации это надо сделать обязательно.

Через пару дней автор зачитал редактору окончательный вариант:

«Граф вошел в спальню графини, клацая манжетами по паркету.
- Не испить ли нам кофею, спросил граф графиню.
- Отнюдь, - ответила графиня.
И граф поимел графиню три раза на подоконнике.
А за стеной раздавались удары молота и нестройное пение, два кузнеца ковали какую-то железяку для ворот графской усадьбы и пели «Интернационал». Вдруг удары прекратились и раздался голос старшего кузнеца, - кончай работу, Ванька, хуй с ней, с железякой, завтра докуём!
За окном бушевала стихия, уже три часа шел проливной дождь.
Из камина торчала чья-то волосатая нога.
Во дворе усадьбы под крики, нечеловеческий гогот и шум дождя, семеро пьяных крестьян трахали дохлую кобылу. Вдруг один из них крикнул, - мужики, пошли отсюда, что мы под дождём надрываемся, кобыла здесь и завтра будет лежать!
А в это же время на чердаке соседнего дома низшие полицейские чины развлекались с падшими уличными женщинами, которые при ином общественно-политическом строе могли бы стать полезными обществу. Смеркалось, но с неизбежностью всходила над Россией заря социализма. Ибо в подвале неприметного дома напротив, в обстановке строжайшей секретности, уже второй день шло заседание III съезда РСДРП, на котором выступал с речью Владимир Ильич Ленин».

Молодец, - похвалил редактор, - роман практически готов к печати. Но я хотел бы обсудить название Вашего произведения. Предварительное рабочее название Вашего романа – «Эх, ёб твою мать!!!». Хорошее название, бойкое с сильным глубинным смыслом. Но, если не возражаете, я бы предложил убрать из названия междометие «Эх», уж слишком сильно цыганщиной отдаёт. Согласны?
- Согласен, - ответил автор.

Редактор кивнул и красным редакторским карандашом написал: "В ПЕЧАТЬ!"

Дети - наше будущее!

"Ангелочек справа, ангелочек слева... Что за институтки? Нет у нас припева!"
Старинная юнкерская песня

Портрет Марии Львовны (1853-?) и Софьи Львовны (слева, 1853 - повешена в 1881) Перовских.
Картина И. К. Макарова, 1859 г.


Краткость - сестра таланта

В.П. Боткину,
с. Спасское, 17 мая 1856 г.

...............................................................
А между тем я здесь ничего не делаю - à la lettre ничего. Видно такова судьба моя, чтобы ничего не дать в "Русский вестник". Ем ужасно (что я масла истребляю, уму непостижимо!). Сплю очень хорошо - читаю историю Греции Грота - и, поверишь ли, мысли - так называемой творческой (хотя между нами сказать,; это слово непозволительно дерзко - кто осмелится сказать не в шутку,; что он - творец!?), одним словом, никакого сочинения в голове не имеется. Я начал было одну главу следующими (столь новыми) словами: "В один прекрасный день" - потом вымарал "прекрасный" - потом вымарал "один" - потом вымарал всё и написал крупными буквами: ЁБАНА мать! да на том и покончил. Но я думаю, "Русский вестник" этим не удовлетворится. Вот третий день, как погода поправилась - а то черт знает что за мокрые кислые тряпки висели на небе! Графиню я видел - она не совсем здорова.

Душа моя, обнимаю тебя - и всех друзей из Петербурга. Будьте все здоровы и веселы - а я остаюсь навсегда

твой

Ив. Тургенев.

P. S. Напиши мне хоть несколько строчек - да кстати - не знаешь ли ты, отправил ли дядя Петр Николаевич ко мне моего человека? Его до сих пор нету.

Три портрета и вся жизнь



Алексей Петрович Ермолов (1777-1861), вызванный из опалы подполковник и командир Виленской роты  Конной Артиллерии? (примерно 1806-й, после Аустерлица, живопись).



Он же после 1812-го года (1830-е?), генерал от инфантерии (гравюра).



Он же, 1860-й, отставной генерал от артиллерии. Дагерротип.

А ручка не дрожит...

Рассказ моей мамы про подобную (возможно, Галич её знал?) романтическую историю 1950-х:
- У нас на курсе учился один негр, Ахмед его звали. Хороший парень был! Потом он на Люсе из Люберец женился, выделили им комнату отдельную в общаге.
И тут этот Ахмед начал водить Люсю нашу по ресторанам всяким, по коктейль-барам. Мы его вызвали на Комитет Комсомола и строго спросили:
- Ахмед! Вот ты - даже не просто комсомолец, как мы, а у себя там коммунист! Так откуда у тебя столько денег, чтобы нашу Люську по всяким этим злачным местам таскать?
- Вот откуда у тебя столько денег? Кем папа твой работает?
Ахмед подумал и ответил на своём русском:
- Ну как сказать, друзья мои по комсомолу? Папа помогает мне совсем немножко... по-нашему немножечко... к стипендии переводами помогает каждый месяц. А папа работает... папа работает... Мой папа работает... эээ.. у нас в стране царём!

...  А после окончания МГУ Люську он с собой увёз, мерзкая она там, после насильственной смерти Ахмедова папы,  была императрица и такое выделывала, что их обоих тогда местные очень скоро убили во время их очередной революции...


"Ленин и лес" в советской поэзии

Вероятно, не все знают, что вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин очень любил лес вообще и деревья по отдельности  и был знаменитым юннатом и верным гринписовцем?
Ильич - вот лучший друг юных мичуринцев и старых лесников!

Ну как же! Это и в стихах не раз было описано! Например:

В кругу ребят однажды Ленин
Дубок в Разливе посадил…
(И. Морозова)

Говорят, что с юности своей
Полюбил Ильич простор широкий.
Это он однажды посадил
Ту березку в поле у дороги.
(А. Пришелец.)

Эту елочку когда-то
Добрый Ленин посадил…
(Л. Некрасова)

Так что где увидите ещё незастроенный домами лес - это Ленин его посадил! Он вообще очень сажать любил... иногда даже увековечивал в лесу своё имя навсегда, как некоторые плохие люди ножиком на коре деревьев делают.



Часто его статуи и бюсты встречаются в разных лесах и парках. Поэтому если пойдёте в лес или, там, в парк - сразу ищите статую Ленина, если вдруг заблудитесь! Она на вас посмотрит добро и зорко и немедленно выведет вас из тёмной чащи, указав правильный путь!

У нашего парка, у детского парка,
Где флаги колышутся на ветерке,
Поставили статую в зелени яркой –
Из мрамора мальчика с книжкой в руке.
Я мальчика этого сразу узнала.
Я знаю, как жил он, учился и рос.
«Ты маленький Ленин, – ему я сказала, –
Ты людям свободу и счастье принес».
Я буду учиться, как он, на пятерки,
Пятерки домой понесу в дневнике.
Он взглядом проводит и добрым, и зорким
Счастливую девочку с книжкой в руке.
(А. Рождественская)

А уж какого эпического размаха достигали его встречи с лесником из Горок Ленинских!
Надо бы всем туда съездить: посмотреть трепетно на тот священный дуб, о котором так внимательно заботился Ильич, и на тот сакральный еловый пень, которому досталось бессмертье!

Вот не зря сейчас мудрые наследники Вождя весь лес либо жгут на корню, либо вывозят в Китай - а то дай волю подобным бессовестным старикам, так они весь русский лес в студёную зимнюю пору и сильный мороз на себя в печках изведут, преступники! А могли бы по ленинским заветам, как и он на субботнике с мишками в сосновом лесу, обойтись и валежником, получив соответствующее разрешение и заплатив за необходимый для этого по закону патент...

Очень сильный и жизненный стих про это, например, написала товарищ Сильва!

С. Капутикян

ЛЕГЕНДА О ЛЕНИНЕ И ЛЕСНИКЕ
… Ель выросла в Горках. Священ и нетленен
Здесь каждый предмет: и простая скамья,
И дуб, о котором заботился Ленин, -
Свидетели жизни его и друзья.
Бывало, Ильич проходил по аллее,
Любуясь морозным и солнечным днём.
… Где ель зеленела, там лента алеет,
Навес деревянный раскинут над пнём.

Вот, шубу надев, после ночи бессонной
Ильич на охоту выходит с утра,
И вдруг замечает он пень обнажённый
В аллее, где ель зеленела вчера.
Тут Ленин зовёт лесника, негодуя:
- Взгляните, преступная чья-то рука
Тайком уничтожила ель молодую! –
И видит потупленный взор старика.
- Преступник-то я, - прозвучало признанье, -
Три дня у тебя, вишь, не топлена печь…
- Ну что ж, вам придется нести наказанье!
Вы призваны каждую ветку беречь! –
Минута проходит в молчанье суровом
И тягостном. Видимо, Ленин сердит.
Старик начинает, и – слово за словом –
В глаза Ильичу он смелее глядит:
- В России, скажу я, деревьев без счету…
Ты всю нашу родину животворишь,
О множестве жизней несёшь ты заботу,
Так ель пожалеть для тебя, говоришь?
Деревья рубить я без спросу не волен.
Народного мне ли не жалко добра?
Да ночи студёны, а ты ещё болен!
Всё трудишься, вижу, не спишь до утра… -
И Ленин смягчается, только не сразу.
Прищурился: - Ладно, пока поглядим! –
И вдруг улыбается краешком глаза:
- А вдруг повторится – под суд отдадим! –
И всё. Разговор оборвался короткий.
На пне проступила смола, как слеза.
Ильич удаляется быстрой походкой.
Лесник, не стыдясь, утирает глаза…

Богаты лесные массивы России,
Без края простёрлись густые леса.
Вздымая вершины, дубы вековые
В её голубые глядят небеса.
Седые боры обойдите, измерьте!
Там высятся ели зелёной стеной.
Ценою безвременной смерти – бессмертье
Из множества елей досталось одной…

Есть, конечно, некоторые преувеличения в этой поэме: например, какая к чёрту охота и быстрая походка, если Вождя там возили на колясочке? Да и говорить он уже почти не мог и общался с обслугой и родными частенько мычанием и жестами. Но зато какой человечный человек: пригрозил всего лишь судом - а ведь мог бы и расстрелять, как того телеграфиста из записки, заботливо хранящейся в тех же Горках: «Телеграф у меня не работает уже два дня. И никто не шевелится его чинить. Требую срочно прислать телеграфиста. И если завтра работать не будет, приказываю старшего телеграфиста немедленно расстрелять. Ульянов-Ленин».