Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Я был очень мудрым стариком

Теперь я уже не то, считайте даже, что меня нет. Но было время, когда любой из вас пришел бы ко мне, и какая бы тяжесть ни томила его душу, какие бы грехи ни терзали его мысли, я бы обнял его и сказал: «Сын мой, утешься, ибо никакая тяжесть души твоей не томит и никаких грехов не вижу я в теле твоем», и он убежал бы от меня счастливый и радостный.

Я был велик и силен. Люди, встречая меня на улице, шарахались в сторону, и я проходил сквозь толпу, как утюг.

Мне часто целовали ноги, но я не протестовал, я знал, что достоин этого. Зачем лишать людей радости почтить меня? Я даже сам, будучи чрезвычайно гибким в теле, попробовал поцеловать себе свою собственную ногу.

Я сел на скамейку, взял в руки свою правую ногу и подтянул ее к лицу. Мне удалось поцеловать большой палец на ноге. Я был счастлив. Я понял счастье других людей.

Даниил Хармс.

Вот до сих пор мне абсолютно непонятно, почему вплоть до падения Советов Даниил Иванович был фактически запрещён?
При этом его читали в списках, сделанных на "Эрике". Вот что было у него такого крамольного? Думаю, что просто его очень боялись партийные вожди: они вообще всего боялись, что не понимали. А не понимали они многого: вот так мозги у этих людей были устроены! Хотя и не было там особых дураков, сейчас дела обстоят намного хуже!
Пугал их товарищ Ювачёв, он же Шардам, он же Баш, он же Хормс, он же Ххоермс, он же Ххаармс, он же Дандан, он же Мохов, он же Шустерлинг, он же Хармс.

promo hydrok november 11, 2018 17:43 Leave a comment
Buy for 20 tokens
В стародавние советские времена наша экспедиция сменила речку, и опять из одной заполярной помойки мы спецрейсами перебросили свой нехитрый, но весьма объёмный, одних лодок пять штук, бутор, в похожую другую. Только собаки там немного иначе выглядели, менее лохматые, но зато часть – не с…

Автомобиль Геринга - 2

Продолжение

Обзванивает нас как-то вечером Виталик:
- Мы ж не виделись, почитай, уже больше месяца! А у меня день рождения скоро! Так что приходите завтра, как раз суббота,  ко мне часиков в семь! У меня одна знакомая товаровед есть на Очаковской продбазе, обещала мне несколько ящиков чешского пива (редчайший тогда дефицит!) заныкать! Так что днём я потаксую чуток, накоплю денег, в шесть выкупаю это пиво, а с вас рыба! Жду!

Собрались мы, приходим к семи: нет Виталика! Час ждём, второй пошёл… прикрепили мы к двери записочку и отправились со своей рыбой в соседнюю пивную, там он нас найдёт. Но в тот день Виталик так и не появился, с концами пропал Виталик! Мы за него, безусловно, волнуемся, но не так чтоб очень – не в первый раз какие-то у него приключения новые в жизни, скорей всего. И точно: на следующий день он опять нас обзванивает:
- Мужики! Вы на меня не обижайтесь… там такое дело вчера случилось, долго объяснять… но пиво я взял, четыре ящика! Так что давайте сегодня, только не у меня, записывайте адрес!

Ну что ж, вторая попытка: собрались мы у метро, подходим к дому - адрес вроде тот, но вот что там Виталик забыл, явно же дом генеральский, пафосный сталинский ампир со статуями на фронтоне, гербами и звёздами? Поднимаемся, кругом гранит и мрамор, звоним в дубовую дверь, открывает нам какая-то незнакомая женщина – красивая, но для нас взрословата несколько, даже Виталика минимум лет на пятнадцать постарше! Мы ей:
- Ээээ… нам бы Виталия!
- Я Ирина! Проходите, ребята, в столовую – он там спит, умаялся, бедняга! А я пойду на кухню вам креветки варить!

Мы ничего не понимаем… идём по длиннющему коридору, все стены какой-то живописью завешаны в потускневших рамах – и подборочка такая странная: то Налбандян, то Ефанов, то вообще какая-то жуткая советская мазня, то явно малые голландцы, а может и вовсе не малые, а очень даже большие? И всё явно подлинники и музейные вещи – вот за что их в тёмный коридор сослали? И, главное, кто? Ну не Ирина же эта? И куда мы вообще попали?
Заходим в огромную столовую, на стенах тоже всякая живопись развешана, посередине – неохватный круглый стол, вокруг него расставлены стулья с гнутыми спинками (уж никак не меньше, чем реставрированные после Остапа работы мастера Гамбса, а то и екатерининских времён), в углу – штабель картонных коробок с пивом, у стены – гигантских размеров кожаный диван, а на нём спит одетый  Виталик беспробудным сном, лишь от храпа борода колышется! Пьяный что ли? Да нет, непохоже…

С трудом мы его растолкали, он смотрит на нас спросонья и говорит:
- Вот спасибо вам, мужики, что пришли! Вы уж меня извините за вчерашнее! Но позвонить кому уже поздно было! Всё так неожиданно случилось…кстати, вы с Ириной уже познакомились?
- Да почти! А что за Ирина-то, толком объясни! И что это за квартира?
-Тут какое дело… возвращаюсь я из Очаково домой, пивом уже загрузился, а тут такой ливень! Ну и вот...
- Что «вот»? Ты толком говори, что случилось-то?
- Ну как что? Ливень же, я и говорю! А вот если бы не этот ливень, я бы вас вчера так не подвёл бы!
- Виталя, у тебя вечно природа виновата, а ты вообще ни при чём! Давай, рассказывай!
- Так я и рассказываю! Загрузился я на складе пивом, еду обратно, если чуть поднажать – точно к семи поспеваю! А вы ж это Очаково знаете, такая мунькина жопа, и тут, как назло, этот ливень, просто стеной… вы ж его видели тоже вчера?
- Да видели… короче, Достоевский хренов!
- Ну так я и рассказываю: еду я из-за этого ливня небыстро так, видимость плохая на дороге…
- Небыстро – это километров сто двадцать по городу?
- Скажете тоже! Гораздо медленней, просто ползу! Ну максимум сотню! Кругом – никого, все от ливня попрятались! Вдруг вижу – прямо по дороге вдоль обочины она идёт, босиком и вся мокрая! Ну я и затормозил… а вы бы не затормозили бы?
- Мы – не знаем, мы бы по мокрой дороге на такой скорости в кювет улетели бы! И кто «она»?
- Так Ирина же! Мне её жалко стало, я окошко приоткрыл и ей говорю: «Прыгайте в машину, девушка, а то простудитесь! А туфли вы где потеряли, надо искать?». А она мне: «А зачем они теперь мне? Да у меня и денег нет, так что спасибо!». Я ей: «Денег мне не надо, я не на работе уже – прыгайте скорей, я вас домой довезу, а то так и до воспаления лёгких недалеко!». Села она на заднее сиденье, добился я от неё адреса – рядом же с моим почти, крюк небольшой! Поглядываю на неё в зеркало, пытаюсь разговорить – а она молчит и лишь плачет иногда! Ну, доехали мы, а я же к вам тороплюсь, говорю ей: «Приехали!». А она мне: «А можно я вас кофе напою? Ну пожалуйста, хоть на полчасика зайдите! А иначе – я не знаю, что я с собой одна сделаю!». И вид такой у неё – чую, сделает же! Пришлось зайти на минуточку… вот всю ночь мы с ней и проговорили. Интересная женщина, образованная, редактор в издательстве. Тяжёлый у неё случай!
- Только проговорили? Да знаем мы тебя, психолога-гинеколога! Не свисти!
- Клянусь, ребята! Но надо ж бабу спасать, тем более такую красивую? Что ж я, гад какой что ли? Но вроде немножко я привёл ей мозги в порядок… хотя там тяжёлый у человека случай!

Тут вернулась эта непонятная Ирина с огромной супницей креветок, распаковали мы первую коробку – отлично посидели, отметили Виталиков день рождения! Ирина сначала молчала, а потом несколько ожила, даже как-то на нашу болтовню реагировать стала и чуть порозовела, а то бледней смерти была. Но время позднее, пора и по домам! Она нас провожать до машины пошла: а та глухо не заводится. Виталик открыл капот, светит переноской – а там весь двигатель в масле! Головку повело или ещё что, но тяжёлый случай, надолго встал аппарат.

И тут Ирина смотрит на нас и говорит:
- Спасибо вам, мальчики! Рада была с вами познакомиться, надеюсь не последний раз вас вижу! Видно, так бог рассудил, спас он вчера меня, а сейчас вторично намекает… пойдём домой, Виталик, я тебя кофе напою! Ну пожалуйста, пойдём! А завтра поедем на дачу, там у меня для тебя, пока эту чинить будешь, другая машина в сарае стоит, только её завести надо, она лет десять уже, как отец умер, там заброшенная совсем стоит... но ты ж её легко заведёшь, мой милый?

Продолжение следует…

Но и утром всё не так!

В общем, там такая история была...

Поехали мы с друзьями на зимние студенческие каникулы в пансионат Академии Наук... и катаемся мы на санках с ледяной горки!

Я с какой-то блондинкой на санках, не помню уже, как её зовут, а вот Петька с одной брюнеткой.

А академик один нами руководит, всё кричит нам с горы: «Быстрей надо! Быстрей!».

Только странно мне это: вот как такое может быть, если мы его, академика этого, давно похоронили? И самолично я тогда на этих похоронах присутствовал.

Ну да ладно, думаю, может  в морге перепутали его с кем, и мы совсем другого человека тогда похоронили? Бывает же?

Хотя вряд ли... лет-то уже прошло... больше двадцати, и он всё ещё жив? Ведь лет-то ему уже тогда должно быть чуть не сто, а выглядит молодцом… но бывает же?

Тут Петька притянул санки с сидящей на них девушкой на горку и мне говорит: «Знакомься! Это Ксения Собчак!».

Я на эту девку смотрю: мелкая такая, зубы как у белки, нос такой длинный и противный и, главное, жгучая брюнетка она! А то я Собчак в телевизоре не видел? Ну совершенно не похожа!

Хотя могла перекраситься, ринопластику сделать, грима ещё больше наложить? Но всё же решаю, что шутит Петька! Просто дал он такую кличку этому существу... спрашиваю у неё: «Прямо Собчак? Приятно познакомиться, Ксения!». А сам улыбаюсь.

Она мне: "И мне приятно! У нас с тобой, красавчик, впереди большое будущее! Будешь ты, Димон, министром финансов!". И хохочет, дура!

А за Димона у меня в экспедиции в своё время некоторые бойкие молодые люди по молодости моей и прямой в челюсть могли сходу получить, но не могу же я такую пигалицу бить? Хотя и обидно – только познакомились, а она уже обзывается! Плохо воспитана девушка, вероятно? Бывает!

Я спрашиваю у академика: «А это правда что ли Ксения Собчак? Я её в телевизоре видел - она там совсем другая!».

Он мне: «А то! Самая натуральная! Просто телевизор сильно меняет и увеличивает людей! Вот Путина ты там видел? Гигант! А рост-то у него... А то, что жгучая брюнетка, так не бери в голову - она вчера перекрасилась!».

Я академикам, пусть даже и покойным, привык верить... значит, вот так на самом деле выглядит Ксения Собчак? Фига себе! Не ожидал!

Тут она мне, Собчак эта с санок, и говорит: «Завтра мы с тобой, Димон, уезжаем! Я уже и билеты взяла, и гостиницы нам заказаны!».

Я несколько оторопел: «А куда, если не секрет? Каникулы же только начались? А как же путёвка, пропадёт что ли? За неё же деньги заплачены! Да и полный номер бухла, ведь только начали!».

Она мне: «У нас с тобой гастрольный тур! Сначала на БАМ поедем, потом дальше… Владивосток, Сан-Франциско, Чикаго!».

Я удивился: «Да был я на этом вашем БАМе! И во Владике был! И в Чикаго! Вот чего я там не видал? Давайте лучше ещё с горки покатаемся!».

А Ксения мне так строго: «А в Сан-Франциско, поди, не бывал? Ну и вот! Партия сказала «Надо!», комсомол ответил «Есть!».  Так что забирай из номера свою гармошку – и поехали!».

Я просто впадаю в ступор: «Какую ещё гармошку? Да нет у меня никакой гармошки! Я вообще ни на чём играть не умею! А зачем гармошка?».

Ксюша смотрит на меня так презрительно: «Ты что, совсем дебил? Гастроли у нас! Хора имени Пятницкого! А мы там с тобой главными назначены! Я буду петь, а ты играть на гармошке и плясать! Так партия решила!».

И показывает мне пальцем на академика!

Я тоже смотрю на академика, а у него лицо такое строгое, грозно он так бровями шевелит… ба, да это и не академик вовсе, а Леонид Ильич Брежнев! Так он же тоже, вроде, давно умер? Ну и дела! Вот как это?
…….

На этой мысли я проснулся, открыл глаза, потом закрыл и ещё минуты три думал: вот может такое в жизни быть, или всё же это какая-то чушь и мне это всё приснилось?

Но вставать уже пора... а ведь такие интересные перспективы передо мной открывались!

Скучно жить на этом свете, господа!

Земля была обильна - Порядка ж нет как нет.

Письмо церемониймейстера Двора Е.И.В. графа А.К. Толстого Государю Императору

В
аше величество,

Вследствие нового жестокого приступа моей болезни я несколько дней не был в состоянии двигаться и, так как еще и сейчас не могу выходить, то лишен возможности лично довести до сведения Вашего величества следующий факт: профессор Костомаров, вернувшись из поездки с научными целями в Новгород и Псков, навестил меня и рассказал, что в Новгороде затевается неразумная и противоречащая данным археологии реставрация древней каменной стены, которую она испортит. Кроме того, когда великий князь Михаил высказал намерение построить в Новгороде церковь в честь своего святого, там, вместо того чтобы просто исполнить это его желание, уже снесли древнюю церковь св. Михаила, относившуюся к XIV веку. Церковь св. Лазаря, относившуюся к тому же времени и нуждавшуюся только в обычном ремонте, точно так же снесли.

Во Пскове в настоящее время разрушают древнюю стену, чтобы заменить ее новой в псевдостаринном вкусе. В Изборске древнюю стену всячески стараются изуродовать ненужными пристройками. Древнейшая в России Староладожская церковь, относящаяся к XI веку (!!!), была несколько лет тому назад изувечена усилиями настоятеля, распорядившегося отбить молотком фрески времен Ярослава, сына святого Владимира, чтобы заменить их росписью, соответствующей его вкусу.

На моих глазах, Ваше величество, лет шесть тому назад в Москве снесли древнюю колокольню Страстного монастыря, и она рухнула на мостовую, как поваленное дерево, так что не отломился ни один кирпич, настолько прочна была кладка, а на ее месте соорудили новую псевдорусскую колокольню. Той же участи подверглась церковь Николы Явленого на Арбате, относившаяся ко времени царствования Ивана Васильевича Грозного и построенная так прочно, что и с помощью железных ломов еле удавалось отделить кирпичи один от другого. Наконец, на этих днях я просто не узнал в Москве прелестную маленькую церковь Трифона Напрудного, с которой связано одно из преданий об охоте Ивана Васильевича Грозного. Ее облепили отвратительными пристройками, заново отделали внутри и поручили какому-то богомазу переписать наружную фреску, изображающую святого Трифона на коне и с соколом в руке.

Простите мне, Ваше величество, если по этому случаю я назову еще три здания в Москве, за которые всегда дрожу, когда еду туда. Это прежде всего на Дмитровке прелестная церковка Спаса в Паутинках [церковь Рождества богородицы «в Путинках». 1649 - 1652 гг.], названная так, вероятно, благодаря изысканной тонкости орнаментовки, далее - церковь Грузинской божьей матери и, в-третьих,- Крутицкие ворота, своеобразное сооружение, всё в изразцах. Последние два памятника более или менее невредимы, но к первому уже успели пристроить ворота в современном духе, режущие глаз по своей нелепости - настолько они противоречат целому. Когда спрашиваешь у настоятелей, по каким основаниям производятся все эти разрушения и наносятся все эти увечья, они с гордостью отвечают, что возможность сделать все эти прелести им дали доброхотные датели, и с презрением прибавляют: «О прежней нечего жалеть, она была старая!»

И все это бессмысленное и непоправимое варварство творится по всей России на глазах и с благословения губернаторов и высшего духовенства. Именно духовенство - отъявленный враг старины, и оно присвоило себе право разрушать то, что ему надлежит охранять, и насколько оно упорно в своем консерватизме и косно по части идей, настолько оно усердствует по части истребления памятников. Что пощадили татары и огонь, оно берется уничтожить. Уже не раскольников ли признать более просвещенными, чем митрополита Филарета?{Василий Михайлович Дроздов (1783-1867) - московский митрополит, прозванный "московским Златоустом"}.

Государь, я знаю, что Вашему величеству не безразлично то уважение, которое наука и наше внутреннее чувство питают к памятникам древности, столь малочисленным у нас по сравнению с другими странами. Обращая внимание на этот беспримерный вандализм, принявший уже характер хронического неистовства, заставляющего вспомнить о византийских иконоборцах, я, как мне кажется, действую в видах Вашего величества, которое, узнав обо всем, наверно, сжалится над нашими памятниками старины и строгим указом предотвратит опасность их систематического и окончательного разрушения...

Неожиданная встреча

В конце восьмидесятых, лишь только приоткрылась калиточка в Шереметьево - и попёр народ из СССР! А к началу девяностых значительная часть нашей прежде дружной компании оказалась уже там, хотя часть всё же осталась дважды защищать Белый Дом, совершенно теперь уже и неважно, с какой стороны кто.

А уж после этого калитка в заграницу, нашу давешнюю мечту по кассетам VHS, постепенно превратилась в ворота: визы стали давать всем - и поехали мы по приглашениям ранее съехавших друзей их на новых местах жительства навещать.

Ребята, надо сказать, к этому времени на новых родинах в большинстве своём уже вполне освоились и устроились – чай, не в переходах на старой родине дипломы покупали. И первым, хотя он давно всех зазывал в гости, поехал навестить в Нью-Йорке нашего друга Петьку Андрей Серебровский.

А Петька в этом «Городе Жёлтого Дьявола» по своему обыкновению совсем уже освоился. Ну, не везде, конечно, язык плохо знал: но на Брайтон-Бич уж точно!

Прилетел Андрей. Петька его встретил. Взяли кэб, поехали на Брайтон к маме, у Петьки квартирка крошечная. А там всё как обычно у наших мам: чистое бельё другу сына постелено, полотенце висит, ужин готов. И засыпающему Андрею Петька сказал: «Завтра вечером у Мишки договорились твой приезд отметить! Все наши местные соберутся, так что готовь печень!».

Утром заехали за Андреем Петька с Мишкой. А Мишка к тому времени уже стал ведущим хирургом местного госпиталя, уже на СААБе, как у приличных врачей там у них принято, раскатывает. Но ещё, правда, не на Порше 911. Едут. Попали на Манхеттене в пробку. Мишка Андрею:

- Андрюх! Я тебя высажу? Что тебе со мной кататься и меня ждать? Вот этот дом видишь? Через четыре часа, как соперирую, тебя здесь подберу и поедем ко мне квасить. Погуляй пока – только сильно здесь по магазинам не шарься! Мани есть?

- Типа денег? Есть! Долларов сто!

- Ну, на пирожок и газировку тебе здесь хватит…только особо не шикуй, второй стакан не бери! А дальше уже я банкую, вчера крепко затарился!

Ровно в назначенный срок подобрали Андрея ребята. Тот какой-то ошалевший и молчаливый. Они расспрашивают:

- Что, старик, так Америка тебя поразила? «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой»? Что случилось-то?

- Погодите, мужики! Тут такое случилось! Встреча одна неожиданная была! Я просто охерел! Вот приедем – всем расскажу!

Вечером у Мишки гуляли круто. Вся, почитай, съехавшая в эти края московская компания собралась: даже из округа Колумбия Витька с Ленкой ради такого случая подтянулись. Все расспрашивают Андрея: ну как тебе в первый день Нью-Йорк?

- Да понимаете, ребята… я пока и не понял! Интересно, конечно, после Москвы… но тут такая в первый же день встреча! Я просто охерел!

- А что за встреча такая?

- Иду я по Манхеттену, голову задираю – дома рассматриваю. И вдруг – какой-то козёл прямо в меня, и кофе меня облил, гад! Ну я, конечно, особо его не видел: но на всякий случай говорю «Сорри», я человек вежливый. И слышу в ответ: «Буллшит!» и ещё что-то про себя оскорбительное. Думаю: это что за хамло такое? А в репу?

- Ну и что? Дал в репу? Ты смотри, поаккуратней – это же Манхеттен, там этой полиции…

- Так про то и речь, что не дал! Опускаю голову – и остолбенел! Стоит передо мной мой любимый артист Курт Рассел, прямо как в кино, держит пролитый бумажный стакан с кофе… ну не драться же с ним… я ему: «Пардон, Курт!». А он что-то пробурчал и дальше пошёл. Вот такая встреча: нет, ну я просто охерел!

Тут эту историю решил прокомментировать Петька:

- Слушай, Андрюх! Ну понятно – ты охерел! А представляешь, как Курт Рассел охерел?

- А он-то с чего?

- Ну как… вышел он из своих апартаментов на Манхеттене за кофе, несёт стакан жене… а тут с тобой лоб в лоб! Возвращается он домой и говорит своей супруге артистке Голди Хоун: «Слушай, Голди! Тут только что такая встреча была… я просто охерел!» - «А кого встретил? Де Ниро в Нью-Йорк приехал?» - «Да какой Де Ниро! Бери выше! Знаешь, кого я случайно встретил и кофе его облил?» - «Кого?» - «Андрюху Серебровского!» - «Да ладно, Курт, не гони! Он же в Москве живёт!» - «Ну да: все знают, что Андрюха в Москве живёт! А тут он у нас оказался, я сам свидетель - лично по Манхеттену разгуливает!» - «Да уж! Вот это номер Андрюха отколол! Представляю, Курт! Я бы сама охерела от такой случайной встречи!».

Так что, Андрей, он ещё больше тебя охерел! Даже кофе от неожиданности разлил!

Честно и вдохновенно работал...

Привели мне вчера одну цитату:
"На меня больше всего впечатление произвели слова старика- бывшего надзирателя Освенцима:" Я просто хорошо выполнял свою работу, как поступил бы каждый немец".

Порылся в памяти - и вспомнил одну историю!
Вологодская область. Маленький, затерянный в лесах, городок.
Обычно на 9-е мая всегда выступал директор школы - ветеран войны, орденоносец, человек крайне уважаемый в этом городке. Вырастивший несколько поколений его жителей.

А тут партия "Единая Россия" решила проявить креатив, и нашли они ещё одного живого ветерана в городке. Тот приоделся, нацепил медали - и выступил перед школьниками, как он воевал геройски за Родину и за Сталина.

И лишь директор школы скрипел зубами в уголке. Нет, не завидовал! Он-то на Брянском фронте свой орден честно получил. А тот - воевал на Колыме всю войну. В вохре.

А уцелел директор только потому, что учился в 41-м в педвузе вдалеке от родных пенат. А когда вернулся лейтенантом в 46-м - вся его огромная семья была уже сослана или уничтожена.

По мне: лучше уж в Майданеке или Треблинке какой отслужить! Этим, по крайней мере, не принято сейчас гордиться...

Ну, сходили мы тут с ребятами на концерт...

Я тоже, помнится, от первого выступления моих любимых, когда свинья надувная вылетела из "Олимпийского" и началось... более того! Как я тогда орал! Даже голос слышен на записи! Ну почти...

А вот прадедушки Яши был почти не слышен и никем, кроме его любимой, особо не различаем тогда:


4                                                                             


Минск, 9 Февраля 1892

Дорогая Соня!

Я хочу поделиться с Вами впечатлениями от концерта Рейзенауэра, бывшего вчера. Впечатление, произведённое на меня бесподобной игрой гениального пианиста, было так громадно и сильно, что, кажется, оно никогда не изгладится из моей памяти.

Вы, должно быть, знаете, что я требовал всегда от исполнителя увлечения той вещью , которую он берётся играть (речь, конечно, идёт только о серьезных вещах); я требовал, кроме того, сознательного отношения артиста к исполняемому им произведению. Я требовал, наконец, совершенства техники. Если Вы иногда смеялись надо мной и над моим непониманием, то это меня никогда не смущало, тем более, что Вам известны мои взгляды на субъективность искусства. Поэтому, хотя я (по Вашему мнению) и не понимал того, что исполнялось различными «артистами», но я всё-таки постоянно находил крупные недостатки в игре каждого. Очень может быть, что эти недостатки, которые мне казались недостатками, знатоки находили бы даже заслуживающими одобрения, и наоборот, то, что я ценил и находил достоинством игры, «понимающие» сочли бы недостатком. Это всё могло быть и я понимаю, было, но как бы то ни было – я оставался неудовлетворенным и восхищаться, восторгаться я не мог. Теперь представьте себе, что Рейзенауэр заставил меня пережить пару таких чудных, незабвенных часов, полных высшего эстетического наслаждения, упоения и восторга, которые не часто бывают в жизни человека. Он покорил мою душу, он заставил моё сердце то трепетать, то биться сильно, то замирать… Его звуки не были похожи на те, которые издаёт рояль, когда притрагиваются к его клавишам. Совсем нет. Те звуки искусственные, а его – естественные, те сейчас же изобличают своё происхождение, а эти оставляют тебя в полном неведении того, откуда они, с неба ли или с улицы или из другого места, только не из той посудины, которая стоит на сцене. Это какое-то волшебство. До сих пор я не знал, что значит выражение «рояль поёт» - теперь только я это понял. Рояль, действительно, пела под руками Р., понимаете – пела, в буквальном смысле слова, Например, Рейз. играл «Липу» (der Lindenbaum) Шуберта-Листа. Что там такое выражается – я не знаю, но мои уши слыхали следующее: яростные завывания бури; казалось, будто целый лес шумит листьями своих деревьев, а порывистый ветер свищет и бушует – и среди этого шума, среди этих завываний бури, среди этой осенней непогоды – слышится чудная грустная и за душу забирающая мелодия. Но это всё в буквальном смысле слова: - так и кажется, что на дворе всё это происходит, так что получается полнейшая иллюзия. Впечатление – громадное, колоссальное. То же самое впечатление получилось, когда он на bis по нашей просьбе (т.е. мы неистово кричали) сыграл Erlkönig’а. Тут восторг был ещё больше. Тут Гёте, Лист (кажется) и Рейзенауэр соединились, чтобы придать этой балладе ту чарующую прелесть и ту необыкновенную силу, которыми она отличается. С самого начала кажется, действительно, что кто-то «скачет и мчится» в бурную, ненастную ночь. Вы, ведь, знаете этот чудный аккомпанемент, эти волны басовых звуков, от которых становится холодно и мурашки по спине начинают бегать.. Когда это играет человек «обыкновенный», то сначала надо объяснить, что хочет выразить автор, но у Рейзенауэра это лишнее: совершенно ясно слышишь и порывы ветра, и топот коня, и заманчивую песенку и всё и всё…. Одним словом, Р. превзошёл все мои ожидания. Он удовлетворил всем моим строгим требованиям: он играл и с чувством, и с силой и – в особенности – слитно, так что не было промежутков между одной нотой и другой. Не знаю, поймёте ли Вы меня, но что же делать, не знаю я специальных терминов и выражаюсь несколько допотопным профанским языком. Но всё равно. Я выражаюсь так, как умею, а понять – это уже Ваше дело.

10 февраля. Мой отчёт должен остаться недоконченным, потому что сегодня у меня нет того воодушевления, какое было вчера. К сказанному могу только прибавить, что концерт вызвал восторги всех и что после него противно слушать бренчание наших барышень.

О себе лично ничего писать не могу, потому что все клапаны сердца и души закрыты, так что, если бы я даже попробовал писать, то и тогда ничего не вышло бы, тем более, что и пробовать-то неохота. Да, наконец, Вам это и не интересно.

Передайте, пожалуйста, Лёве, что письмо его получил, что поручение смог исполнить только сегодня и то не лично, а через другого, что не пишу ему потому, что не знаю его адреса, и что моё настроение, с которым он немного знаком, осталось таким же. Пусть сообщит свой адрес - я напишу ему подробно.

Кланяюсь Лизе и Эсфири. Как здоровье первой и дела второй? Отчего это Вы ничего не пишете? Грешно, право. Вы имеете несколько поводов сердиться на меня и Вы, действительно, сердитесь. Это доказывает и Ваше

чересчур уж холодное прощание со мною, и Выше столь долгое молчание (даже без поклонов в письмах к матери!). Но я у Вас ни за что прощения просить не буду. Если хотите сердиться, то милости просим – можете и не ответить на моё письмо. Одолжений ни у кого просить не намерен, и если у Вас действительно нет никакого желания и интереса писать мне, то не пишите. Понимаете? Не ищите в моих словах какой-нибудь скрытой обиды. Я ничуть на Вас не обижен, я просто выражаю то, что я думаю и чувствую, без всяких задних мыслей.

                                                                                        Яков


Впрочем, прадедушка Яша был финансист. Ну куда ему такую музыку понять?


«Волк с Уолл-стрит»: тонкая красная линия

Наконец посмотрел и я этот фильм, по поводу которого в мире столько копий сломано было…

Вам честно? Он мне очень понравился. Всем советую! И красавчик Ди Каприо таким… крупным и глубоким артистом, что ли, стал. Но это моё сугубо непрофессиональное и оценочное суждение, я его никому не навязываю. Каприо не нравится? Так есть Бандерас, Миронов или, там, Пореченков…

Я-то не навязываю. А вот некоторые…

Вспомнился скандал, как закрывались кинотеатры, как люди несли убытки, как ушлёпки из Госнаркоконтроля навязывали своё представление о драматургии, режиссёрской работе и игре артистов тупому российскому обывателю, особенно его подрастающему поколению, которое, по их мнению, полное быдло и может что-то неправильное и недуховное из этого фильма вынести.

Им, конечно, этим старшим лейтенантам, видней. Усмотрели они там «пропаганду наркотиков».

Но вот, будь у меня сейчас дети или внуки соответствующего подросткового возраста, я бы (возможно, затенив наиболее откровенные сексуальные сцены; а, возможно, и нет) – точно этот фильм бы им показал.

Потому что в нём – такой приговор наркотикам, что его пионерам-всемребятам-примерам сызмальства надо показывать, и тогда никто из них никогда эту гадость употреблять не станет.

А вот генерал Иванов, его друзья и, видимо, если такого держит, его главнокомандующий – они считают, что повредит это тонкой детской психике, и немедленно все наши детки шестнадцать плюс после просмотра ринутся за кокаином.

Вспоминается поговорка: «Дурачок всех вокруг дураками считает».

Им всем обидно, что по кино режиссёра Скорцезе почти ушёл по баблу очередной сладкий коммерс от правосудия, и не всё им лично отдал наворованное и заработанное; а мне обидно, что столь талантливые люди от употребления такой дряни, как таблетки и кокаин, не смогли уйти от правосудия. Я им где-то даже сочувствовал, хотя и гады они по фильму теоретически…

Так вот: есть в мозгу у гомосапьенсов такая тонкая красная линия… и никогда не совпадёт она ни у меня, ни у моих близких, ни у моих друзей с её траекторией в мозгах генерала Иванова и его друзей, его близких и товарищей по партии. По разному мы смотрим с этим генералом на художественные произведения. Не совпадаем мы с ним и с его близкими и окружением… не как граждане одной страны по глупой политике, а чисто ментально не совпадаем.

Причём, настолько тонка эта линия и настолько красна, что уже и непонятно: а сколько лет России осталось, если столько лет проходит в ней такая уже полностью непреодолимая ментальная красная линия?

P.S. А вот, слыхал я, лично Леониду Ильичу настолько понравилось ”Белое солнце пустыни», что фильм пошёл первым экраном сразу по всем кинотеатрам страны. И стал талисманом советского космоса. А там ведь пили, курили, аксакалы так, похоже, вообще план; Абдулла фактически занимался педофилией, а также были продемонстрированы сцены жестокости…

Эй, ивановы, вы где? Ау! Надо бы это дело поправить в интересах подрастающего вашего поколения…

Реквием по депутатам

Я незлобливый человек. Нет, не совсем точно я это сформулировал, конечно… Не так чтоб совсем… Но и нарываться так нагло не надо…

Но в целом незлобливый. И не сильно мстительный.

Не скажу, что обожаю сирых и убогих, что непрестанно помогаю им достичь их духовного совершенства и их материального блаженства. Но иногда им крепко и по делу помогаю, так получается нередко

Так вот.

Если в 2015 я пойду мимо столба, где за яйца на верёвке привешен депутат, третий день бедолага мучается - я не перережу эту верёвку!

Если я в 2015 пойду мимо водоёма, где деревенские обыватели топят женщину с камнем на шее, а парни с района с естествоиспытательским интересом за этим наблюдают, ведьма она или не ведьма эта яровая баба, вдруг всплывёт? - я не перережу эту верёвку!

Потому что заслужили, твари поганые... Я не христианин, но Евангелие вдумчиво читал: там Христос нам объяснял, как с такими поступать.

А так, я простой обыватель, я смиренно терплю почти всё, я человек незлобливый и почти немстительный….