Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Трагическая история ко мне домогательств

Тут очередная британская актриса, звезда  фильмов про Гарри Поттера, сообщила миру, что за всю её долгую карьеру  её никто по большому счёту не домогался. Ей, похоже, мир не поверил,  хотя и возможно:  вот с какого перепугу тот же ужасный Воландеморт или, скажем, профессор Дамбльдор... Да и возраст у неё шестьдесят восемь: многое не только плохое, но и бывшее в  жизни хорошее уже забывается!

Я моложе и не артистка, но даже и ко мне этих домогательств было - не сосчитать! Хлебнул я этих домогательств за свою жизнь, сообщаю планете, просто через край!

Вот, скажем, женщины... Да десятки случаев могу припомнить! Не скажу,  что все с их стороны ко мне домогательства носили сексуальный характер -  но женщины зачастую и сами не знают, что они хотят! А сейчас подумаешь — ведь каждый такой случай нанёс мне когда-то невыносимую моральную травму и повлиял на мою и так, без всяких их домогательств, неустойчивую психику и тонкую душевную организацию.

Или,  например, мужчины... Сексуальных ко мне домогательств с их стороны особо  не припомню, но вот домогательств ко мне с ними подраться, просто дать в  им глаз, а особенно с ними выпить - да сотни таких случаев были в моей  жизни!

И особые воспоминания про отвратительные и глубоко травмирующие кошелёк и психику ко мне  домогательства касаются, несомненно, гаишников! Вот тут, доложу я вам,  юные и неопытные мои друзья...

promo hydrok december 18, 2014 02:14 3
Buy for 20 tokens
Был у меня приятель Женя. Нет, он и теперь есть - просто во Франции проживает... Фарцовал он тогда всячески. Идея Жени состояла в том, чтобы слинять из этой советской помойки – а для этого, на первую пору, пока освоишься, надо накопить сколько-то денег в несоветских дензнаках. В принципе, у…

Не ходите, девки, замуж!

Ничего хорошего!
Встанешь утром - сиськи набок
И манда взъерошена!
(руссконародная духовная православная частушка, если чо)

Оказывается, при бракосочетании сейчас не нужны свидетели.
Оказывается, вокруг Дворцов Бракосочетаний, хоть он в мунькиной жопе, хоть где, все стоянки для машин - платные. Ибо нефиг!
И, удивительное открытие, молодые могут теперь сочетаться и свободно обмениваться кольцами под великолепного Дейва Брубека, но в исполнении для ситара.
Ситара, конечно, в ютюбе не найдёшь... но ведь, если сильно поискать, можно найти, если всерьёз бракочетаешься и деньги на платную парковку накопил?

А нам тогда было нельзя: слушай, сука, марш Мендельсона, хоть усрись ты, бракосочетающаяся товарищ тварь! Но стоянка зато была для брачующихся идиотов бесплатная, тут спору нет.
Но слушай этого Мендельсона!
Вот и выбирай, какое дерьмо слаще.

А если мне Брубек приятней, пусть и не для ситара переложенный?
Вот зачем я тогда под этот отвратительный марш пошёл с тобой по этому ковру, моя любимая?
А вот если бы под эту музычку, то там, глядишь... Да ...

Неудержимые-ХХХ


Вот наконец и драчуна руками и пугателя мордой лица, личного друга сами знаете кого Стивена Сигала обвинили в сексуальных домогательствах: ширинку он, мерзавец, не там и не так расстегнул, вспомнила сексуально много лет назад до конца недодоможенная им обиженная австралийская этуаль!

А я вот всегда знал, что среди этих голливудских бездуховных псевдоповаров, псевдокикбоксёров, псевдосамураев и псевдошерифов есть один всего лишь приличный человек - и это Чак Норрис!

Потому что он боец преимущественно ногами (а те домогательствам не подмога) и ширинка на джинсах в кино у него всегда намертво застёгнута при всём его ногодрыгании - там, может, и не молния вовсе, а железная сварная полоса? - а на кимоно ширинка вообще не положена!

Будь как Чак Норрис!



А ты в наш садик не ходи!

Приехал человек в командировку в незнакомый город, гуляет по центру, купил мороженое – ну не на ходу же его есть? И видит – прелестный тенистый садик, скамеечки стоят. Сел на скамеечку, наслаждается мороженым, вдруг к нему подсаживается какой-то мужик – и сходу начинает его гладить по коленке! Он в ужасе вскакивает, пересаживается на другую скамейку, тут же из кустов приятный баритон: «Милый, угостишь мороженым? Или сразу иди ко мне в кустики, я тебя приласкаю!». Он выбрасывает мороженое, мчится к выходу, навстречу ему милиционер: «Товарищ милиционер! Да что ж у вас тут такое в садике творится, на скамейку присесть нельзя, сразу гомики  начинают приставать, помогите!». Милиционер его ласково приобнимает и с придыханием говорит: «А ты в наш садик не ходи!».
Старый анекдот

Каждый день читаешь про новые факты бесконечных сексуальных домогательств, которым ежедневно подвергаются заграничные артистки, домохозяйки, стюардессы, танцовщицы у шеста, работницы стрип-клубов и администраций президентов. Просто беда какая-то! Ужас что деется! Вот как простой женщине выжить в этом жестоком мире?

При этом совсем бабьё озверело: ну ладно бы им продюсер какой харассмент делал, но вот чтоб прикованный к креслу девяностолетний бывший президент Буш, да ещё и при своей жене? Да ещё и такой выдре, на которую и здоровый молодой мужчина с трудом посягнёт?

Наши, правда, не отстают: то журналистку какую эти противные продюсеры приобнимут, то балерина Волочкова заявит о массовых к себе домогательствах со стороны вообще всех людей, то знаменитая артистка Саша Грей расскажет, что вот в той эпохальной сцене, где она и девять негров – девятый зашёл в павильон с улицы случайно, пристроился к толпе и тут же начал её недвусмысленно сексуально домогаться. А в сценарии восемь было написано, иначе бы она не согласилась сниматься, так что девятого она еле сдюжила и требует от продюсера извинений и компенсации поруганной чести и достоинства.

Жалко дамочек, хоть плачь! А с другой стороны – вот не объяви сейчас какая отставная кинозвезда про случившийся с ней лет сорок тому назад харассмент, кому она тогда нужна, на неё сейчас без слёз не взглянешь? А так все её вспомнят и, вдруг повезёт, опять начнут её сексуально домогаться!

Но то женщины – им самой наукой биологией на роду такое написано, чтоб их самцы сексуально домогались! Иначе никакого продолжения рода не получится, и заглохнет всё живое и прочее биоразнообразие! И никакого сексизма тут нет! Про пестики и тычинки в учебнике, небось, в детстве все читали – вот в чём здесь сексизм?

А вот мужчины… не буду вдаваться в детали, но за мою долгую жизнь меня сексуально домогались много раз! И отнюдь не однополые мне существа – те сходу отлуп получали, а раз и по морде, довольно опасное у них это занятие, особо если с незнакомыми людьми! Но что касается женщин и девушек: я, как приличный человек, не буду это вспоминать! Ну, было и было, несколько раз так достали, что хоть убегай; а пару раз и пришлось это делать. Но я ж не артистка какая, а эти нимфы не продюсеры, чтобы я трубил сейчас об этом на всех углах и требовал от них, давно почтенных матрон, за это извинений и компенсаций?

Но вот про одну историю неприкрытых отвратительных ко мне сексуальных домогательств не могу не рассказать, ибо плохо она для домогающегося закончилась!

Начал вступать в пубертантный возраст мой кот Степан (он же по паспорту Винстон Гоб Фриборн) и выбрал он в качестве объекта своих сексуальных домогательств дочкину плюшевую обезьянку. Ужас как он её домогался, но она ему взаимностью не отвечала. Просто житья нет: если обезьянка на своём законном месте находится, Степан её сексуально домогается, а спрячешь её от него на шкаф – он стоит перед ним и орёт как ненормальный часами, пока не получит предмет своего харассмента. И так он её в процессе домогательств уделал, вся шерсть у бедной обезьянки пошла клочьями, что пришлось выкинуть эту плюшевую подругу на помойку.

Степан нервничал и орал двое суток, затих лишь на вторую ночь. Просыпаюсь я, что-то явно не то в постели со мной происходит: не скажу, чтоб эротический сон мне приснился, но явно не то! Оказалось, Степан пристроился и сексуально домогается моей ноги! Дал я ему пинка, улетел он с воплем с кровати, ему не до харассмента теперь! А утром мне жена на него нажаловалась, что после меня он и её ноги сексуально домогался через одеяло и когтями его подрал!

На семейном совете, выхода нам Стёпка не оставил, было решено отвезти его немедленно к ветеринару. И с тех пор жизнь у Винстона Гоб Фриборна стала спокойной и больше он никого сексуально не домогается: ни кошечек, ни плюшевых обезьянок, ни хозяев. Додомогался, скотина! Прямо как продюсер Харви Вайнштейн!

А кто хочет посмотреть на настоящие сексуальные домогательства, тому надо срочно в Свазиленд ехать! Там ежегодно король выбирает себе очередную жену среди шестидесяти тысяч девственниц, а тем этот харассмент нравится, каждой хочется королевой стать! Вот это нормально, я считаю! По-нашему, по-свазилендски!

А вас, друзья, часто сексуально домогались? И чем это для этих существ закончилось, если не секрет?

А вспомнить?

Вот я, восемнадцатилетним, сумасшедше влюбился!
И сколько мне стоило, чтобы она ответила мне взаимностью... я горы перевернул ради неё! А она ответила, хотя вывернула наизнанку она меня тогда из баловства, моя любимая!
И неважно, чем это там в конце закончилось.... но первая безоглядная и красивая любовь ведь у каждого из нас была?
Вспомните, друзья!
Так неожиданно вдруг вот каждому из нас вот про себя такого странного вдруг неожиданно вдруг вспомнить....

Напомнили тут про романтику!

Господа! Вы когда-нибудь танцевали под это со своей любимой девушкой, дебютанткой на балу?
Дамы! Вас когда-нибудь приглашал на этот танец трагически влюблённый в вас юный и неуклюжий от любви поручик?
То-то же!

Ангел

А мы когда первый раз все собрались - нехилые мы там экзамены прошли, шесть человек на место из лучших ребят страны - нам устроили шикарную первую лекцию.
И вот посматриваем мы друг на друга, с кем ближайшие пять лет придётся жить и дружить? Профессор-златоуст Георгий Казимирович, мировая звезда по лавинам и селям, только начал нам описывать свой последний маршрут на лыжах с Эльбруса прямо к водам Нальчика... и вдруг робкий стук прервал полёт его научной мысли.
-Войдите!
И вошла она. Ангел. Богиня. Георгий Казимирович начал протирать запотевшие очки, мужская половина просто впала в ступор, женская судорожно полезла за польской косметикой...
- Я, кажется, опоздала? Меня Оля зовут, Георгий Казимирович, автобус сломался. Можно мне тоже Вас послушать, уж простите меня!
- Вам, Оленька, это просто необходимо! Подумаешь, автобус... бывает... устраивайтесь поудобней... о чём это я говорил... так вот: когда ранним утром летишь на лыжах с Чегета...и понимаешь, что твои образцы по Си-14 вызывают у тебя сомнения...
Потом двухмесячная практика. И многие пытались эту девушку склеить. Но получалось плохо.
К моему приятелю, например, заглянул Серёга с рабфака.
- Вовка! Ты вроде как Ольку клеишь?
- Есть такое!
- Вот не надо этого! Мы так решили.Ты ж, сука, не женишься?
- Откуда я сейчас знаю? Мы с ней даже не целовались ни разу! И кто эти "мы"?
- Мы? Рабфак так решил. Армейские и флотские, щенок!
Поскольку эти ребята сильно превосходили нас физически, а Серёга пользовался несомненным авторитетом среди всех, ибо имел орден, медаль и уникальное военное звание "главный корабельный старшина" (причём подводного ракетоносца - адмиралов тогда и сейчас во флоте было сильно больше), Вовка пошёл на попятный:
- Да я что? Я ж не просто переспать? Может, у меня любовь?
- У всех любовь. Но люлей получишь конкретно ты, если чем её обидишь! Моё дело тебя предупредить.
А Олька отличная девчонка оказалась. Даже вовсе и не ангел. Умница, красавица - это да!
Вышла замуж, завела красавца-сына.... потом опять вышла замуж за прекрасного парня, который мне нравится (ой, не подумайте чего! От меня - так точно!). Помогает всем. Людям, животным.
И знаю я одно: вот когда у меня наступит полная беда, то откроется дверь аудитории, войдёт ангел и спросит: Димка! Чем тебе помочь? Извини, что чуть задержалась... автобус сломался.

Брак по расчёту

Вот не понимаю - куда моя глубокоуважаемая супруга, якшаясь по молодости со всякими артистами и художниками, его задевала?
Это полотно? Не уверен, что даже в рамке оно...
Под диваном, что ли, поискать?



Хочу, наконец, купить себе на её приданое яхту!
Зря, что ли я, капитан, когда-то на сухопутной женился?

А дело-то к свадебке!

Минск, 29 Мая 1893

           Моя дорогая, милая Соня! С восторгом читал я Ваше дорогое письмо. Я не верил собственный глазам своим. Неужели! Неужели это возможно! Отправляя своё последнее письмо к Вам с роковым вопросом: «Да или нет?», я был почти уверен, что Вы скажете «нет…» Какие бы соображения ни приводили к мысли о благоприятном ответе, я в глубине души терзался сомнениями и сердце разрывалось от дурных предчувствий, Но вот я получаю Ваше письмо и – Боже! – какой сюрприз! Радость моя не выразилась ни в каких эксцентрических выходках: она нашла себе выражение в тихих благодатных слезах, которые моё благодарное и облегчённое сердце выдавило из моих жадно впившихся в Ваше письмо глаз. Спасибо Вам, моя бесценная, чудная Соня; спасибо судьбе, пославшей Вас мне. О, если бы Вы могли только знать, какое счастье обещает мне Ваше письмо! Какие восторги тихой и прочной любви, какое упоение бурной страсти. Туча, грозная чёрная туча, закрывавшая горизонт моей будущности, начинает рассеиваться; ночь, черной пеленой окутавшая мою жизнь, превращается в чудную, ясную зарю; тьма, бывшая постоянной моей спутницей, уступает место тому яркому свету, только один луч которого, проскользнувший в Ваше письмо, так озарил мою жизнь! Горячо, страстно любимая Соня! Спасибо! Ещё раз спасибо! Тысячу раз спасибо!…

Я Вам не отвечал до сих пор потому, что не мог ещё отдать себе отчёта в том впечатлении, которое произвело на меня Ваше письмо. Ведь в письме надо же что-нибудь сказать. Надо ведь словами выразить то, что чувствуешь и думаешь, а у меня не было слов для этого. Мне и теперь кажется, что всё, что я пишу, так бледно, слабо, так не похоже на то, что я испытываю, что мне, право, и не хочется даже отсылать это! Но что делать? Я не раз жаловался на слабость языка человеческого, на бледность его выражений. Теперь с особенной силой я это чувствую. Но Вы, я думаю, поймёте меня: своим сердцем поймёте моё…

Теперь ночь. Всё тихо вокруг. Глубоким сном покоится всё. Только я бодрствую, и вместе со мною и моё сердце. Оно рвётся к Вам, просит любви, просит счастья и успокоения. Неужели судьба будет так коварна, что начинающая заживать его рана опять должна будет вскрыться и заныть, и мучить и терзать?… Неужели тот проблеск любви, который промелькнул в Вашем письме, должен будет исчезнуть и пропасть среди тьмы и холода равнодушия, неужели Ваше сердце отнимет у меня то, что оно дало уже в Вашем последнем письме? Неужели возможен поворот назад? О Соня, Соня! Одна мысль об этом заставляет стынуть мою кровь! Нет, Соня, я не могу, не хочу этого допустить! Ты моя и будешь моею. Если есть справедливость на земле, если судьбою человека управляет не грубый произвол и бессмысленный случай, а какая-нибудь разумная, справедливая сила, то невозможно, чтобы было иначе…

Спи тихо, мирно, спокойно, мой добрый гений, мой ангел, мой бог, и пусть осенит тебя моя горячая любовь, моя беспредельная преданность и моё глубокое уважение…

                                                                                        Яков

Письмо прадеда будущей прабабке

Минск, 28 Дек. 92

Дорогая Соня!

С жгучим нетерпением ожидаемое письмо Ваше я вчера получил. Несмотря на то, что оно не сказало мне ничего нового, оно произвело на меня очень сильное и хорошее впечатление. В окутанном туманом будущем яснее рисуется мне возможность счастья. Тот факт, что Вы вполне серьёзно относитесь ко всему этому, что Вы об этом много думаете и передумываете, подаёт мне надежду на лучшее будущее. Я буду терпеливо ждать, что скажет время. Может быть, судьба увидит свою несправедливость, дав мне любящее сердце и не дав вместе с тем средства достигнуть любви других. В Ваших руках находится ключ к моему счастью и, как подсудимый ждёт приговора суда, так я жду решения моей судьбы. Долго надо ждать; дни, недели, месяцы, годы… Сколько может быть перемен, событий, случаев; сколько раз весы могут наклониться то в одну, то в другую сторону; сколько тёмных туч на горизонте, сколько мрачных мыслей в голове, сколько горьких минут, сколько отчаянных дней может пройти до тех пор!… А ты крепись, крепись, крепись, жди, жди и жди… Чего?? Счастья??! Убийственный вопросительный знак! Пропади ты пропадом, проклятый! Я хочу счастья, только счастья! Я достоин его, да, я его достоин и я не хочу допустить, чтобы та роковая сила, которую мы называем судьбой, была способна на такую вопиющую несправедливость лишить меня его!

Если бы я был верующим христианином, я бы опустился на колени перед Святым образом Матери Божией и горячо помолился бы, чтобы она внушила Вашему сердцу любовь ко мне, чтобы она озарила мой ум ярким светом, который указал бы мне путь к Вашему сердцу. И многое, многое просил бы я у неё, и она узрела бы мои слёзы, услышала бы мои стоны, вняла бы моим мольбам…

Но у меня нет Бога, нет веры, и нечем наполнить душевную пустоту в минуту жизни трудную, некого просить, некому молиться, не пред кем плакать. И я таю в себе своё горе, и в глубине души скрываю раны моего сердца… А скрывать их я привык! Три или четыре года я скрывал мою, по временам жгучую, страстную, по временам тихую, глубокую любовь. Я настолько привык скрывать её, что мне странным кажется, как это я Вам теперь откровенно пишу об этом! Да, Соня, мне неловко Вам сказать, что я Вас безумно люблю и по временам я упрекаю себя за то, что сказал Вам это, потому что я находил в тайных муках какую-то жестокую прелесть. Теперь же, открыв их Вам, я часто грызу себя за незавидную роль просящего милостыни. Да, моя дорогая, чертовская моя гордость не даёт мне покою и мне стоило много усилий, чтобы на следующий день после Вашего отъезда не послать Вам вдогонку письма с полнейшим отказом. Так и вертелись в голове фразы: «не хочу я милости», «не нужно мне искусственной любви», «не хочу я верности из добродетели» и т. под. Две недели провёл я в таких мучительных, мрачных думах, насильно удерживая себя от такого отчаянного шага, пока не получилось Ваше письмо. Тут настроение моё переменилось и я почувствовал две вещи: первое, что ещё возможно счастье, а второе – что я не в силах сам, добровольно отказаться от Вас. В борьбе с моею гордостью любовь победит, ибо я Вас слишком сильно люблю. Я сдерживаю свои порывы и словами я всего этого передать не могу. Красноречивее всяких слов говорила моя мокрая подушка в ту ночь, когда Вы уехали. Впрочем, что это я Вам пишу!

(Окончание утеряно?)