Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Не ходите, девки, замуж!

Ничего хорошего!
Встанешь утром - сиськи набок
И манда взъерошена!
(руссконародная духовная православная частушка, если чо)

Оказывается, при бракосочетании сейчас не нужны свидетели.
Оказывается, вокруг Дворцов Бракосочетаний, хоть он в мунькиной жопе, хоть где, все стоянки для машин - платные. Ибо нефиг!
И, удивительное открытие, молодые могут теперь сочетаться и свободно обмениваться кольцами под великолепного Дейва Брубека, но в исполнении для ситара.
Ситара, конечно, в ютюбе не найдёшь... но ведь, если сильно поискать, можно найти, если всерьёз бракочетаешься и деньги на платную парковку накопил?

А нам тогда было нельзя: слушай, сука, марш Мендельсона, хоть усрись ты, бракосочетающаяся товарищ тварь! Но стоянка зато была для брачующихся идиотов бесплатная, тут спору нет.
Но слушай этого Мендельсона!
Вот и выбирай, какое дерьмо слаще.

А если мне Брубек приятней, пусть и не для ситара переложенный?
Вот зачем я тогда под этот отвратительный марш пошёл с тобой по этому ковру, моя любимая?
А вот если бы под эту музычку, то там, глядишь... Да ...

promo hydrok november 11, 2018 17:43 Leave a comment
Buy for 20 tokens
В стародавние советские времена наша экспедиция сменила речку, и опять из одной заполярной помойки мы спецрейсами перебросили свой нехитрый, но весьма объёмный, одних лодок пять штук, бутор, в похожую другую. Только собаки там немного иначе выглядели, менее лохматые, но зато часть – не с…

Неудержимые-ХХХ


Вот наконец и драчуна руками и пугателя мордой лица, личного друга сами знаете кого Стивена Сигала обвинили в сексуальных домогательствах: ширинку он, мерзавец, не там и не так расстегнул, вспомнила сексуально много лет назад до конца недодоможенная им обиженная австралийская этуаль!

А я вот всегда знал, что среди этих голливудских бездуховных псевдоповаров, псевдокикбоксёров, псевдосамураев и псевдошерифов есть один всего лишь приличный человек - и это Чак Норрис!

Потому что он боец преимущественно ногами (а те домогательствам не подмога) и ширинка на джинсах в кино у него всегда намертво застёгнута при всём его ногодрыгании - там, может, и не молния вовсе, а железная сварная полоса? - а на кимоно ширинка вообще не положена!

Будь как Чак Норрис!



А ты в наш садик не ходи!

Приехал человек в командировку в незнакомый город, гуляет по центру, купил мороженое – ну не на ходу же его есть? И видит – прелестный тенистый садик, скамеечки стоят. Сел на скамеечку, наслаждается мороженым, вдруг к нему подсаживается какой-то мужик – и сходу начинает его гладить по коленке! Он в ужасе вскакивает, пересаживается на другую скамейку, тут же из кустов приятный баритон: «Милый, угостишь мороженым? Или сразу иди ко мне в кустики, я тебя приласкаю!». Он выбрасывает мороженое, мчится к выходу, навстречу ему милиционер: «Товарищ милиционер! Да что ж у вас тут такое в садике творится, на скамейку присесть нельзя, сразу гомики  начинают приставать, помогите!». Милиционер его ласково приобнимает и с придыханием говорит: «А ты в наш садик не ходи!».
Старый анекдот

Каждый день читаешь про новые факты бесконечных сексуальных домогательств, которым ежедневно подвергаются заграничные артистки, домохозяйки, стюардессы, танцовщицы у шеста, работницы стрип-клубов и администраций президентов. Просто беда какая-то! Ужас что деется! Вот как простой женщине выжить в этом жестоком мире?

При этом совсем бабьё озверело: ну ладно бы им продюсер какой харассмент делал, но вот чтоб прикованный к креслу девяностолетний бывший президент Буш, да ещё и при своей жене? Да ещё и такой выдре, на которую и здоровый молодой мужчина с трудом посягнёт?

Наши, правда, не отстают: то журналистку какую эти противные продюсеры приобнимут, то балерина Волочкова заявит о массовых к себе домогательствах со стороны вообще всех людей, то знаменитая артистка Саша Грей расскажет, что вот в той эпохальной сцене, где она и девять негров – девятый зашёл в павильон с улицы случайно, пристроился к толпе и тут же начал её недвусмысленно сексуально домогаться. А в сценарии восемь было написано, иначе бы она не согласилась сниматься, так что девятого она еле сдюжила и требует от продюсера извинений и компенсации поруганной чести и достоинства.

Жалко дамочек, хоть плачь! А с другой стороны – вот не объяви сейчас какая отставная кинозвезда про случившийся с ней лет сорок тому назад харассмент, кому она тогда нужна, на неё сейчас без слёз не взглянешь? А так все её вспомнят и, вдруг повезёт, опять начнут её сексуально домогаться!

Но то женщины – им самой наукой биологией на роду такое написано, чтоб их самцы сексуально домогались! Иначе никакого продолжения рода не получится, и заглохнет всё живое и прочее биоразнообразие! И никакого сексизма тут нет! Про пестики и тычинки в учебнике, небось, в детстве все читали – вот в чём здесь сексизм?

А вот мужчины… не буду вдаваться в детали, но за мою долгую жизнь меня сексуально домогались много раз! И отнюдь не однополые мне существа – те сходу отлуп получали, а раз и по морде, довольно опасное у них это занятие, особо если с незнакомыми людьми! Но что касается женщин и девушек: я, как приличный человек, не буду это вспоминать! Ну, было и было, несколько раз так достали, что хоть убегай; а пару раз и пришлось это делать. Но я ж не артистка какая, а эти нимфы не продюсеры, чтобы я трубил сейчас об этом на всех углах и требовал от них, давно почтенных матрон, за это извинений и компенсаций?

Но вот про одну историю неприкрытых отвратительных ко мне сексуальных домогательств не могу не рассказать, ибо плохо она для домогающегося закончилась!

Начал вступать в пубертантный возраст мой кот Степан (он же по паспорту Винстон Гоб Фриборн) и выбрал он в качестве объекта своих сексуальных домогательств дочкину плюшевую обезьянку. Ужас как он её домогался, но она ему взаимностью не отвечала. Просто житья нет: если обезьянка на своём законном месте находится, Степан её сексуально домогается, а спрячешь её от него на шкаф – он стоит перед ним и орёт как ненормальный часами, пока не получит предмет своего харассмента. И так он её в процессе домогательств уделал, вся шерсть у бедной обезьянки пошла клочьями, что пришлось выкинуть эту плюшевую подругу на помойку.

Степан нервничал и орал двое суток, затих лишь на вторую ночь. Просыпаюсь я, что-то явно не то в постели со мной происходит: не скажу, чтоб эротический сон мне приснился, но явно не то! Оказалось, Степан пристроился и сексуально домогается моей ноги! Дал я ему пинка, улетел он с воплем с кровати, ему не до харассмента теперь! А утром мне жена на него нажаловалась, что после меня он и её ноги сексуально домогался через одеяло и когтями его подрал!

На семейном совете, выхода нам Стёпка не оставил, было решено отвезти его немедленно к ветеринару. И с тех пор жизнь у Винстона Гоб Фриборна стала спокойной и больше он никого сексуально не домогается: ни кошечек, ни плюшевых обезьянок, ни хозяев. Додомогался, скотина! Прямо как продюсер Харви Вайнштейн!

А кто хочет посмотреть на настоящие сексуальные домогательства, тому надо срочно в Свазиленд ехать! Там ежегодно король выбирает себе очередную жену среди шестидесяти тысяч девственниц, а тем этот харассмент нравится, каждой хочется королевой стать! Вот это нормально, я считаю! По-нашему, по-свазилендски!

А вас, друзья, часто сексуально домогались? И чем это для этих существ закончилось, если не секрет?

А дело-то к свадебке!

Минск, 29 Мая 1893

           Моя дорогая, милая Соня! С восторгом читал я Ваше дорогое письмо. Я не верил собственный глазам своим. Неужели! Неужели это возможно! Отправляя своё последнее письмо к Вам с роковым вопросом: «Да или нет?», я был почти уверен, что Вы скажете «нет…» Какие бы соображения ни приводили к мысли о благоприятном ответе, я в глубине души терзался сомнениями и сердце разрывалось от дурных предчувствий, Но вот я получаю Ваше письмо и – Боже! – какой сюрприз! Радость моя не выразилась ни в каких эксцентрических выходках: она нашла себе выражение в тихих благодатных слезах, которые моё благодарное и облегчённое сердце выдавило из моих жадно впившихся в Ваше письмо глаз. Спасибо Вам, моя бесценная, чудная Соня; спасибо судьбе, пославшей Вас мне. О, если бы Вы могли только знать, какое счастье обещает мне Ваше письмо! Какие восторги тихой и прочной любви, какое упоение бурной страсти. Туча, грозная чёрная туча, закрывавшая горизонт моей будущности, начинает рассеиваться; ночь, черной пеленой окутавшая мою жизнь, превращается в чудную, ясную зарю; тьма, бывшая постоянной моей спутницей, уступает место тому яркому свету, только один луч которого, проскользнувший в Ваше письмо, так озарил мою жизнь! Горячо, страстно любимая Соня! Спасибо! Ещё раз спасибо! Тысячу раз спасибо!…

Я Вам не отвечал до сих пор потому, что не мог ещё отдать себе отчёта в том впечатлении, которое произвело на меня Ваше письмо. Ведь в письме надо же что-нибудь сказать. Надо ведь словами выразить то, что чувствуешь и думаешь, а у меня не было слов для этого. Мне и теперь кажется, что всё, что я пишу, так бледно, слабо, так не похоже на то, что я испытываю, что мне, право, и не хочется даже отсылать это! Но что делать? Я не раз жаловался на слабость языка человеческого, на бледность его выражений. Теперь с особенной силой я это чувствую. Но Вы, я думаю, поймёте меня: своим сердцем поймёте моё…

Теперь ночь. Всё тихо вокруг. Глубоким сном покоится всё. Только я бодрствую, и вместе со мною и моё сердце. Оно рвётся к Вам, просит любви, просит счастья и успокоения. Неужели судьба будет так коварна, что начинающая заживать его рана опять должна будет вскрыться и заныть, и мучить и терзать?… Неужели тот проблеск любви, который промелькнул в Вашем письме, должен будет исчезнуть и пропасть среди тьмы и холода равнодушия, неужели Ваше сердце отнимет у меня то, что оно дало уже в Вашем последнем письме? Неужели возможен поворот назад? О Соня, Соня! Одна мысль об этом заставляет стынуть мою кровь! Нет, Соня, я не могу, не хочу этого допустить! Ты моя и будешь моею. Если есть справедливость на земле, если судьбою человека управляет не грубый произвол и бессмысленный случай, а какая-нибудь разумная, справедливая сила, то невозможно, чтобы было иначе…

Спи тихо, мирно, спокойно, мой добрый гений, мой ангел, мой бог, и пусть осенит тебя моя горячая любовь, моя беспредельная преданность и моё глубокое уважение…

                                                                                        Яков

Письмо прадеда будущей прабабке

Минск, 28 Дек. 92

Дорогая Соня!

С жгучим нетерпением ожидаемое письмо Ваше я вчера получил. Несмотря на то, что оно не сказало мне ничего нового, оно произвело на меня очень сильное и хорошее впечатление. В окутанном туманом будущем яснее рисуется мне возможность счастья. Тот факт, что Вы вполне серьёзно относитесь ко всему этому, что Вы об этом много думаете и передумываете, подаёт мне надежду на лучшее будущее. Я буду терпеливо ждать, что скажет время. Может быть, судьба увидит свою несправедливость, дав мне любящее сердце и не дав вместе с тем средства достигнуть любви других. В Ваших руках находится ключ к моему счастью и, как подсудимый ждёт приговора суда, так я жду решения моей судьбы. Долго надо ждать; дни, недели, месяцы, годы… Сколько может быть перемен, событий, случаев; сколько раз весы могут наклониться то в одну, то в другую сторону; сколько тёмных туч на горизонте, сколько мрачных мыслей в голове, сколько горьких минут, сколько отчаянных дней может пройти до тех пор!… А ты крепись, крепись, крепись, жди, жди и жди… Чего?? Счастья??! Убийственный вопросительный знак! Пропади ты пропадом, проклятый! Я хочу счастья, только счастья! Я достоин его, да, я его достоин и я не хочу допустить, чтобы та роковая сила, которую мы называем судьбой, была способна на такую вопиющую несправедливость лишить меня его!

Если бы я был верующим христианином, я бы опустился на колени перед Святым образом Матери Божией и горячо помолился бы, чтобы она внушила Вашему сердцу любовь ко мне, чтобы она озарила мой ум ярким светом, который указал бы мне путь к Вашему сердцу. И многое, многое просил бы я у неё, и она узрела бы мои слёзы, услышала бы мои стоны, вняла бы моим мольбам…

Но у меня нет Бога, нет веры, и нечем наполнить душевную пустоту в минуту жизни трудную, некого просить, некому молиться, не пред кем плакать. И я таю в себе своё горе, и в глубине души скрываю раны моего сердца… А скрывать их я привык! Три или четыре года я скрывал мою, по временам жгучую, страстную, по временам тихую, глубокую любовь. Я настолько привык скрывать её, что мне странным кажется, как это я Вам теперь откровенно пишу об этом! Да, Соня, мне неловко Вам сказать, что я Вас безумно люблю и по временам я упрекаю себя за то, что сказал Вам это, потому что я находил в тайных муках какую-то жестокую прелесть. Теперь же, открыв их Вам, я часто грызу себя за незавидную роль просящего милостыни. Да, моя дорогая, чертовская моя гордость не даёт мне покою и мне стоило много усилий, чтобы на следующий день после Вашего отъезда не послать Вам вдогонку письма с полнейшим отказом. Так и вертелись в голове фразы: «не хочу я милости», «не нужно мне искусственной любви», «не хочу я верности из добродетели» и т. под. Две недели провёл я в таких мучительных, мрачных думах, насильно удерживая себя от такого отчаянного шага, пока не получилось Ваше письмо. Тут настроение моё переменилось и я почувствовал две вещи: первое, что ещё возможно счастье, а второе – что я не в силах сам, добровольно отказаться от Вас. В борьбе с моею гордостью любовь победит, ибо я Вас слишком сильно люблю. Я сдерживаю свои порывы и словами я всего этого передать не могу. Красноречивее всяких слов говорила моя мокрая подушка в ту ночь, когда Вы уехали. Впрочем, что это я Вам пишу!

(Окончание утеряно?)