Category: рыбалка

Category was added automatically. Read all entries about "рыбалка".

Законы о рыбалке

С ужасом читаешь жалобы рыбаков на новые российские законы о рыбалке.
Не позавидушь им теперь, коли лишнюю или просто не ту кильку али плотвичку на удочку кто из них вытащил!
Прямо по песне: "...когда срока огромные брели в этапы длинные", это уж не говоря о каких-то немыслимых и абсолютно несуразных штрафах и платах вообще за всё.

Вот то ли дело в раньшие и более гуманные времена было: поневодил чуточку на колпит - так неделю сытым ходишь!

promo hydrok december 18, 2014 02:14 3
Buy for 20 tokens
Был у меня приятель Женя. Нет, он и теперь есть - просто во Франции проживает... Фарцовал он тогда всячески. Идея Жени состояла в том, чтобы слинять из этой советской помойки – а для этого, на первую пору, пока освоишься, надо накопить сколько-то денег в несоветских дензнаках. В принципе, у…

Муха Машка

Была очень давно островная полярная станция (остров Генриетты вроде бы, как мне рассказывали), осенью с парохода там сгрузили зимовать трёх человек и собаку. И на тебе, у одного – через неделю аппендицит! Хорошо ещё была возможность перенаправить вертолёт, забрали бедолагу и повезли на операцию. Осталось там двое зимовать.

До весны и начала следующей навигации – ничего. Только связь на ключе. Передача метеоданных, редкие личные телеграммы. Двоим сложно: стоять на вахте по двенадцать часов непрерывно, ходить каждые три часа на площадку при минус пятьдесят и в темноте – это очень сложно. А пожрать приготовить, а дизель, а хозяйство?

И вдруг в метеорологической Управе замечают, что на ключе – только один почерк. Хотя данные передаются исправно, просьб и жалоб вроде нет. Зимуют мужики, работают.

Но забеспокоились. Спрашивают: «А что с Серёгой?». Идёт морзянка: «Серёга на рыбалке». Через неделю: «Серёга вышел». Куда вышел? Там выйти никуда нельзя! Какая, нахрен, рыбалка? Какие там, мать их, могут быть экскурсии по острову вокруг полярки?

Через месяц совсем забеспокоились. Через два послали вертолёт. Нашли летуны место среди торосов, присели. В балке – лохматый и абсолютно одичавший Вова спит, нестриженая борода на ключе. Грязь какая-то несусветная. Серёги нет. Странно всё это…

- «А где Серёга?» - «Серёгу задрал медведь!» - «Где задрал?» - «Там, за балком, я его камнями присыпал» - «А что не сообщил?» - «Не хотел начальство беспокоить!».

И глаза у Вовы такие нехорошие. Невнятно он как-то говорит, смотрит как-то не по-людски, даже выпить не хочет за встречу.

Раскопали кучу камней. Лежит заледенелый Серёга. Голова пробита топором. Какой, ёлы-палы, медведь?

Притащили Серёгу. И тут Вова забился в конвульсиях и закричал: «Муха! Муха! Машка моя! Не прощу! Серёга! Сука! Прибью!». Связали Вову, отвезли к докторам на материк, прокололи всякими полезными для Вовиного организма лекарствами. Там он и разговорился.

Такая, оказывается, там случилась история: когда похолодало, а собака убежала и с концами пропала, из живности на полярке осталась одна муха. Летала, садилась на стекло, ползала. Вова её подкармливал сладкой водой. Очень полюбил он эту муху, назвал Машкой. А потом муха исчезла. А в балке и на всём острове – их двое. Конечно, Серёга её убил! Хотя и врёт, что даже пальцем Машку не трогал. Слово за слово… а топор – вот он, лучину для печки щипать.

Сколько в психушке провёл Вова - этого я не знаю.
Законсервировали ту станцию. На два года. На третий – послали следующую тройку зимовать.

Не знаю, что там сейчас… позакрывали с тех пор большинство островных станций. У депутата Чилингарова, что ли, спросить? А зачем, да и откуда ему про это знать? Он вообще давно не в теме, этот бывший комсомольский герой-бородач…

Монологи о рыбалке

Смотрел я давеча передачу по каналу Explorer про рыбалку на большой реке в Аргентине. Не с начала смотрел, но сюжет там примерно такой был: недавно прибрежному жителю какая-то рыба в реке что-то откусила. И храбрый телеведущий дяденька-рыбак пытается понять, вот какая? И ловит всяких подводных обитателей этой реки.

Сначала он поймал местную рыбу Бока, у неё зубы как у кролика, но рот маленький. Ну не могла она такого сделать (а что сделать-то?, удивляюсь я), говорит этот рыбак! Но ему видней, я же не с начала смотрю!

А потом он поймал рыбу Ваху - а у той зубы как у человека и очень большой рот!
И, даже не проведя никаких научных натурных исследований дополнительных, можно было и на себе этот опыт поставить, этот телеведущий-рыболов сразу всё сваливает на этого несчастного Ваху!
И ещё так гаденько про эту милую рыбку говорит: "Недаром местные индейцы дали Ваху прозвище "Отрыватель яиц"! ".
Тут мне предистория становится более ясной, но мало ли что местные индейцы после бутыли кашасы брешут на кого.

При этом у самого этого телеведущего - зубы точь в точь как у этого Ваху! Ему бы поменьше рот в телевизоре широко открывать, я бы так и не понял бы, какая с местным жителем инвалидность приключилась и кто на самом деле этому был виной.

Ясен пень - телеведущий этот для рекламы своей передачи мирно купающегося голым аргентинского крестьянина, поднырнув под него с маской и ластами, покалечил! У него и зубы такие, и рот большой!

А вовсе даже не этот симпатичный Ваху с человечьими зубами! Непричастна совсем эта рыбка к кастрации бедного крестьянина, невиноватая она!

Так что в данном случае я полностью на стороне Гринписа и прочих зелёных человечков.
Вот вечно в подобных передачах на братьев наших меньших напраслину возводят и всячески их обижают!

Бока

Ваху

Спасение утопающих

Заплыли мы в тот день в такую протоку, куда даже местные ненецкие рыбаки не осмеливались соваться. Да и далековато она от посёлка, бензина не напасёшься. Но нам проще: отбуксировал до мелких лайд нас наш "Ярославец", а уж дальше мы на лодке в неё по мелководью продрались, весь винт об ил обточили и крыльчатку помпы напрочь загубили. Но на что только ради науки не пойдёшь?

Закончили работу и решили побросать спиннинг. И тут как нельма попрёт! Видать, всё лето это голодное стадо нашей блесны ждало! Одна, вторая, третья... так что вытаскивали мы её, пока лодка чуть бортами воду черпать не начала. Из-за этого и обратный путь занял у нас часа на четыре больше - на мелких местах всё больше волоком и пешком пришлось лодку протаскивать. Так что вернулись мы на пароход только к утру.

Но зато с рыбой! Да с какой! Только вот что с ней делать? Килограмм под двести мы её на борт подняли. Соли мешок на борту есть, а вот в чём рыбу солить - ума не приложим! Есть бочонок небольшой... есть ведро эмалированное - но туда и одна нельма не поместится, а уж такое количество! Сидим, думаем... и вдруг Лёхе-капитану приходит в голову гениальная идея.

- Мужики! Так у нас же на носу перед рубкой плот спасательный есть, на котором мы сидим-курим! И он старый уже совсем - не примет его регистр, а к нам уже новый с навигацией плывёт! Давайте, плот этот из его бочки достанем и в ней рыбу засолим!
- А как его оттуда достать? Он же самонадувной, как бы не пришиб кого на борту!
- Попробуем по инструкции - скинем его в воду, он сам и раскроется! Заодно и проверим - работает он или нет?
- Погоди! А что потом с ним делать? Его ж потом снова зарядить - чуть не в Салехард отправлять надо!
- Так я ж говорю - новый к нам плывёт! А этот осенью на переукладку и заправку всё равно отправлять!

Так мы и сделали: перерезали стропы, сбросили бочку в воду, дёрнули за линь - баллоны с газом и сработали! Ну почти сработали... плот сначала начал надуваться, а потом с той же интенсивностью решил сдуваться. То ли газа в баллонах мало, то ли дырки в нём от зимнего хранения уже образовались - явно, что никого эта спасательная приблуда спасти уже не в состоянии, так что туда ей и дорога! Ничего себе - а мы в губе штормовали и в какой-то момент даже весьма на этот плотик рассчитывали!

Полдня мы потом бочку от этого плотика драили, рыбу шкерили, солили и в неё укладывали. Вся вошла до последнего хвоста, одну только на уху оставили! Закрепили мы стропами как положено по правилам техники безопасности и регистра плотик перед рубкой, обвязали его по науке, даже пломбу умудрились на штатное место присобачить - пора возвращаться в посёлок, нам туда ещё ходу больше суток.

Вот и посёлок уже вдалеке показался, и вдруг рёв мотора и стукается о наш борт Казанка с двумя Вихрями. А раз с двумя - жди неприятностей, так только рыбнадзор рассекает! А за каждый хвост нельмы по тем временам штраф был - мама не горюй! И точно, подымаются к нам на борт два мужичка с пушками на ремнях:

- С рыбалки идёте?
- Да нет, мы не рыбачим! Нам некогда - работаем!
- Как не рыбачите?
- Так говорим же - некогда нам!
- Ладно, сейчас посмотрим!

Открывают они трюмик - там пусто, одни канистры с машинным маслом стоят. Задняя каюта у нас вообще под дополнительные соляровые танки и жильё приспособлена, тоже рыбы нет. Сеть у нас под сланями хитро припрятана. И только на камбузе в баке остатки ухи из нельмы. Они нам:

- Ну ладно, если честно - одну-то рыбку поймали?
- Мы не ловим! Ненцы местные к нам подходили, выменяли у нас пару рыбёшек на бензин!
- Ладно, мужики, давайте тогда покурим - угостите папироской, а то у нас кончились!
- Да не вопрос! Берите сразу пару пачек - мы всё равно в посёлок идём, там купим!

Сели мы по привычке с ними перед рубкой на спасательный плотик. Сидим, курим. И вдруг до нас доходит, что подобные привычки могут до добра не довести - амбре рыбное над нами витает такое, что даже дым Беломора перебить его не в состоянии. Рыбнадзорцы, смотрим, тоже принюхиваются:

- А что это у вас так рыбой пахнет, мужики? Как на сетеподъёмнике каком!
- Так... ненцы эти, кроме одной нельмы, нам и несколько щокуров на палубу скинули. А засолить их нам некогда было, так на палубе и лежали, а сейчас же жарко, вот они малость за ночь и завоняли - пришлось за борт выбросить! Надо бы палубу помыть... эй, Лёня, бегом палубу драить, лентяй проклятый!
- Ну, раз местные дали... им ловить можно сейчас!

Прибежал матрос Лёня, достал швабру, вылил перед нами ведро воды и начал её по палубе размазывать, от чего, а особенно от его робы, рыбный дух стал ещё гуще. Рыбнадзорцы строгие поблагодарили нас за папиросы, сели в свою лодку и помчались браконьеров ловить. Мы облегчённо выдохнули...

Ох, и вкусная же малосольная нельма у нас в этом плотике получилась! И друзьям поселковым всем раздарили, и сами потом ей недели две наслаждались.

А главное - не соврал капитан! Через неделю выдали нам новый плотик, проверенный и заправленный - можно и в губу идти работать! Но старую капсулу мы решили никому не отдавать, а приспособить её, уже без плотика внутри, в качестве дополнительного спасательного средства на корме. Полезная вещь, не раз мы ей потом пользовались! От многих неприятностей, как оказалось, этот плотик в форс-мажорных обстоятельствах может спасти!

Сложности перевода

Сложно с иностранными языками! Работал я с аспиранткой-американкой, при этом она кореянка вообще-то была из Южной Кореи. Тоненькая такая девочка, изящная, симпатичная!

И для полного понимания загадочной России она закончила в своём Бостоне перед поездкой в экспедицию краткосрочные интенсивные курсы русского языка. А для окончательного понимания русской души и обыденной речи были у неё две книги: толстенное двуязычное «Преступление и наказание» и корейско-русский пухлый разговорник: частенько она с ним советовалась, чтобы блеснуть перед нами фразой на русском языке!


          Беседуем с человеком. По-доброму беседуем, как у нас на Индигирке тогда было принято. Про рыбалку. Он мне образно объясняет, что вот на этой протоке, он только оттуда, сейчас там рыбы нет. То есть вообще нет. То есть совсем. Короче, всем сосать!

Она прислушивается к нашей беседе, лезет в свой талмуд, долго роется, шевелит губами, в уме составляя свою реплику, и вдруг выдаёт со своим милым акцентом следующую фразу:

- Это не есть культурно, Николай! Дмитрий никогда не будет сосать ваш короткий х…й, он не есть падший женщин!

Мы с Колей-геологом оторопели, переглянулись и ей дружно зааплодировали!

Она зарделась. Каждому приятна похвала, тем более от таких людей! А что? Всё правильно сказала!

Как я ловил ряпушку

Не спалось мне тогда. Вот весь пароход спит – а мне не спится. Вышел на палубу. Смотрю, что-то странное вокруг. Ну просто кипит вода!

Кинул спиннинг. Ничего не ловится!

Взял удочку. А там вместо наживки на крючке – кусочек красной изоляции от проводка… Так! Первый пошёл!

А когда встали ребята, у меня уже килограмм сорок икряной ряпушки было…

Они:

- Блин! Она же на удочку не ловится!

Я:

- Тоже про такое слышал. Но, может, это стадо сильно голодное было? И невкусное поэтому?

Нельма

Как-то всерьёз заплутали мы в тот день в дельтовых протоках и лайдах: плывём-плывём, а на большую воду никак и не выплывем. Впрочем, и не день это вовсе был, а ночь: светло одинаково, но ночью как-то комар с мошкой себя потише ведут, вот мы ночью и работаем. А работали мы тогда на реке Таз: это где национальная русская экспортная гордость, если окромя матрёшек и лаптей, сама из земли иногда бьёт, называется природный газ.

Уже и бензина впритык осталось; карты у нас плохонькие: да и на что там надеяться – съёмки гулаговских времён с редкими корректировками, ничего на них толком не обозначено, а что обозначено, то совсем теперь не так выглядит, дельта есть дельта… Выплыли на какую-то лайду: давай прутики в воду бросать, а куда здесь вообще что течёт? Плыть-то дальше куда? Непонятно, почти нет течения! Верней есть, но слабое и во все стороны течёт вода. Бывает такое в устьях рек, но нам от этого не легче и где дом – совершенно неизвестно.

Дело уже к утру, будет какой-никакой нам сигнал: полярный день на убыль, солнце уже не в зените, где запад-восток понять будет можно. Передохнуть надо, хватит бензин без толку жечь! А что так впустую ждать: начали от безделья по очереди кидать спиннинг. Одно, правда, название у нас, а не спиннинг: конец отломан, катушка древняя, вместо лески тросик с лебёдки приспособлен, вместо блесны – отшкуренная железка с приваренным тройником. Вряд ли, конечно, но вдруг какая сумасшедшая щука даже на такое позарится?

И вдруг раз! Кто-то цапанул! Да как цапанул! Я чуть из лодки не вылетел! Хорошо, трос приспущен был, успел я его за носовую утку зацепить – а то не удержать! Только вот кто это? Тащит это чудо наш «Прогресс», только волна по бортам идёт. Начинает оно, Несси это, кругами нас по лайде катать. А лодка хорошо гружёная: второй запасной мотор, баки, приборы всякие, груз, лебёдка, проб воды уже литров сто, нас двое. Килограмм под шестьсот всё это хозяйство тянет: а оно нас катает и катает, только тросик струной, леска уж давно порвалась бы!

Где-то с полчаса мы так катались. А нам что? Закурили, разговоры разговариваем, анекдоты травим. И вдруг оно, чудище наше, от усталости и в последнем усилии освободиться выпрыгнуло из воды – это примерно как истребитель бочку делает – и плюх обратно, только брызгами нас окатило. Да это ж нельма! Точно нельма, только я таких крупных не видал до сих пор!

Ну а если нельма, это если она воздуха уже хватанула, значит есть у нас шанс её вытянуть. Час вытягивали: подвели к борту, сначала били по башке молотком. Не помогает! Хвостом она нам борт расфигаривает! Тогда пошёл в ход и топор… С трудом, но втянули на борт…

А тут смотрим: где-то в паре километров от нас зелёная ракета взлетает. Это нас ребята искать выехали. Ответили красной. Встретились, вывели нас мужики до большой воды не по мелям, разведали они нам путь. Приплыли в посёлок, сходили на рыбхозовские весы взвесить мешок. Двадцать восемь килограммов! Неделю мы её всей экспедицией ели, ещё и соседям-геологам обломилось.

Нельма, однако! Ох, и вкусная же она! А сильная какая...

Рыбацкая гордость

Пошёл Витька-старпом в ночь на рыбалку. Речка на ночёвке такая красивая, горная, с чистейшей водой; бурная, но с заводями. И в этих заводях даже голец попадается, а уж хариус кишмя кишит. Только взять его непросто, но крайне азартное дело.

Наловил он мух и паутов, нанизал на крючки разноцветной изоляции от проводов – неизвестно, какое настроение у хариуса в эту ночь будет, на какой цвет пойдёт; взял аж два спиннинга и пошёл в ночь. Впрочем, в какую ночь? У нас в это время года один полярный день и светло.

Утром возвратился. Глаз не видно, всё от мошки заплыло. Усталый, но гордый и довольный: притащил мешок хариуса. Много притащил, высыпали – почти три ведра получилось.

Поплыли мы вниз, в дельту, но с остановками по дороге, обещали мы хлеба из посёлка мужикам по рыбалкам развезти.

Чалимся к Николаю. Дружили мы с ним. Интересный мужик был! Сам из Питера, ростом под два метра, из них чуть не треть – борода седая. Что-то у него лет десять назад не заладилось в этом Питере, поехал на сезон порыбачить, денег подзаработать – да так и застрял. Летом – рыбалка; зимой охота и подлёдка. И один он это любил делать, редко когда напарников брал. В Питере, конечно, подобного нету и не найдёшь.

Отдали мешок хлеба, спустил он его в ледник – ему одному на пару месяцев хватит. А он знает, что мы практически не рыбачим, нам некогда, работа у нас, долго на одном месте не сидим: ставь сети, проверяй сети…

– Мужики, а у вас рыба-то есть?

И тут выступает гордый до невозможности Витька:

– Есть у нас рыба! До фига у нас рыбы!

– А откуда у вас рыба?

– Я в ночь наловил!

– А что за рыба?

– Хариус!

– Что?

– Хариус!

– Хариус… Да у меня его собаки не едят! А людям – так такое есть вообще не пристало. Ну-ка (студенту), пошли со мной!

Возвращается студент с мешком. И видно, что в мешке всего одна рыба поместилась. Но килограмм на тридцать. Значит, нельма. Это вам, конечно, не хариус… Мы её потом неделю во всех видах ели. Вкусная она!

А хариуса, чтоб Витьке не обидно было, мы засолили. Через какое-то время и он за ужином неплохо пошёл!